Мы договорились встретиться в городском парке. Уединенно, но достаточно людно, чтобы Андрей не перегнул палку. Я его знаю. У него рука не дрогнет, а пока сама не разберусь, буду осторожна, чтобы не навредить мужу.
– Я пойду с тобой, – решила я, положив трубку, Андрей с сомнением взглянул на мой живот. – Это просто разговор, я себя нормально чувствую. Прогуляюсь.
Андрей забросил сумку на плечо и пропустил меня вперед. Взгляд все еще держался на животе и это раздражало. Он беременных никогда не видел? Подумав, я отпустила охрану и спустилась во двор в компании Андрея. Люди Воронцова могут нас подстеречь, но, боюсь, их будет ждать неприятный сюрприз.
Его машина стояла на гостевой парковке.
– А как ты попал во двор? – заинтересовалась я.
Андрей небрежно махнул пропуском гостя и открыл переднюю дверь зеленого «рено». Усадив в салон, он смотрел, как я неуклюже вожусь с ремнем безопасности.
– Немного, – проворчала я.
Он отвернулся с улыбкой, которую я не поняла. Чуть-чуть бы не туда свернуло и, возможно, сейчас я была бы его беременной супругой.
Андрей припарковался у центрального входа. За кованой оградой раскинулся удивительно красивый ночной парк. Мощеные дорожки, кусты живой изгороди и стриженые деревья. Об фонари бились насекомые. Я обрадовалась, что мы приехали вместе – я сто лет вот так не гуляла без охраны! Полная предвкушения, я выбралась на мостовую.
Андрей уже направился к воротам, и я не успевала за ним.
– Подожди! – я смущенно рассмеялась. – Не так быстро… Я теперь не такая шустрая.
По лицу пробежала тень: Андрей понял, что беременность – это не только большой живот, но и некоторые ограничения. Он вернулся и подал руку.
– В машине не хочешь подождать? – встревоженно спросил он.
Мы побрели по тропинке к дальнему концу парка, где было больше тени. Не жарко, приятный ветер раздувал платье. Вместе мы создавали впечатление молодой пары. Мужчине, который вышел на середину тропинки, явно это не понравилось.
– Это кто? – спросил Феликс, и я подняла взгляд от дорожки.
Он держался уверенно и рассматривал Андрея исподлобья. Весь в черном, не такой крупный, как Эмиль. В сережке отразился свет фонаря.
– Друг Александра Бестужева, – прямо сказал Андрей. – Поговорить с тобой хочу, о его последнем дне...
– А невестка моя при чем? – в теноре прорезалась звенящая сталь, будто Феликс бесился. – С чего с тобой разговаривать...
Я вовремя отступила: кулак влетел Феликсу в нос. Тот зажмурился, отшатываясь назад, из носа брызнула кровь.