Да я на подписывание одних пригласительных потратила почти день! Потом был выбор меню, цветов, украшений и прочей мелочи. И, конечно, пошив платьев! Как же, ведь «идти на столь значимое событие в старье (, которое я, к слову, ни разу не надевала) неприемлемо!» — это дословное высказывание мачехи.
Я за эту неделю вымоталась больше, чем в школе, будучи учителем и классным руководителем оравы великовозрастных оболтусов! Я уже с ужасом представляла месяцы перед свадьбой и тихо радовалась, что их будет всего два.
А сегодня предстояло объявить о нашей с генералом помолвке и очень скорой, по местным меркам, свадьбе.
Конечно, о помолвке догадывались и с интересом поглядывали в сторону офицеров, среди которых прогуливался генерал, но все же официальной причиной бала был мой выход из полугодового траура после смерти моей тетушки и наставницы. Как оказалось, именно по причине этого траура Эмма до сих пор и не была представлена наместнику и не ездила по многочисленным балам.
Нет, подруги, конечно, у Эммы были, но в последние месяцы наведывались к ней редко — обсуждать им с Эммой было нечего.
Вернее, она не желала слушать о прекрасных балах, где блистали другие, а не она. Неудивительно, что Эмма сильно чудила. От скуки и не такое сотворишь. Думаю, даже за Дримвана она так стремилась выйти замуж только от скуки.
Но подобное положение дел мне было только на руку.
А вот и под ручку с мужем к нам подошла мать Дримвана.
— Эмма, деточка, ты, как всегда, мила, — она улыбалась так натянуто, что даже удивительно, как ее не перекосило.
Честно говоря, я надеялась, что она сегодня не явится. Если бы не отношения между нашими главами семейств, я бы ее в жизни не пригласила.
— Спасибо, вы тоже прекрасно выглядите, — я тоже фальшиво улыбнулась.
— Да? А я думала, что по мне издалека видно, в каком я трауре, — улыбка женщины превратилась в оскал.
Да ну?! Она думала меня этим смутить? Вообще-то строить обиженку должна сейчас я.
— А у вас что, кто-то умер? — не сдержалась я, и мачеха так сильно ухватила меня за руку, что это грозило появлением синяков.
— Умер? Умер?! — повысила голос гостья, и ее ноздри возмущенно расширились. — Мой сын!..
— Ваш сын всего лишь отправляется служить своему государству. — Рядом неожиданно появился генерал и ожег женщину холодным взглядом. — Вы должны радоваться, что у него появилась такая возможность.
Женщина явно хотела ответить что-то резкое, но ее муж так сильно сжал ее предплечье, что она поморщилась от боли.
