Взрывающегося в битве Хана. Новая повесть "Жена Хана" — это поездка в мир боли, страдания и молчаливого ужаса после одного из самых жестоких сражений. В центре истории — два сердца, проникающиеся нежностью и отчаянием, которые пытаются выжить среди бесконечного пустырья. Страшная тайна ждет своего часа, затягивая в свою пасть героев, пока они шаг за шагом раскрывают секреты прошлого Хана и его непредсказуемой женушки....
— Коробка с бантом, разве не видно? — Бойко, даже заносчиво, ответила та.
— Кому? Мне?
— Нет, твоей собаке, — нагло сказала девчонка и посмотрела прямо в глаза деду, — разве не у нее сегодня день рождения?
Я сдавила поручень кресла и приготовилась к скандалу, но дед вдруг рассмеялся и наклонился к девчонке.
— У моей собаки день рождения весной. Поэтому давай сюда мой подарок.
Девочка, поджала губы и протянула коробку деду.
— И что там?
— Не знаю, — пожала та плечами, — заказала через интернет, даже не глядя.
— Ах ты ж маленькая змея, — усмехаясь дед, развязал бант и открыл крышку.
— Сама сделала?
Она кивнула, и дед достал вазу, разглядывая со всех сторон. Он довольно прищелкивал языком, трогал узора, рассматривал хвост скорпиона, восхищенно выдыхая.
— Эй. Несите эту вазу в мои покои — поставьте в нее цветы. На моем прикроватном столике. Уроните — голову оторву! — потом повернулся к внучке, — Отвратительная работа, ты знаешь?
— Я знаю, — усмехнулась девчонка.
А я в удивлении приподняла брови. Так вот на кого похожа маленькая вредность? Они ведь друг друга с полуслова понимают. А он вдруг поднял взгляд на меня.
— Ты, что принесла, невестка?
— Я не умею лепить.
— А что ты умеешь? — и перевел взгляд на внука, — С ним в кровати кувыркаться? Вхолостую?
Вся кровь прилила к щекам, а Хан тут же сделал шаг вперед и протянул деду какие-то бумаги.
— Вот наш подарок. И, поверь, ничего более ценного тебе никто и никогда не подарит.
— Ошибаешься! — оборвал его дед, — Подарите мне правнука!
— НЕТ! — резко и даже зло оборвал его Тамерлан. — Никогда!
Швырнул бумаги деду на колени и взяв меня под руку повел в сторону гостей.
— А Эрдэнэ?
— Пусть пообщается с дедом.
Я обернулась взволнованно, но девочку уже везли рядом с Батыром в просторную залу, увешанную блестящими хрустальными гирляндами, свисающими с потолка, как светящиеся золотые ниточки. Дед что-то ей говорил, и она улыбалась. Впервые улыбалась.
— Она такая довольная. Ты видишь?
— Вижу… я все вижу, Ангаахай. Даже больше, чем ты думаешь.
Повернулась к нему, и улыбка пропала с губ, потому что Тамерлан не улыбался,
— Она счастливая потому что ты рядом. — тихо сказала я и сжала его смуглые пальцы, — счастливая потому что больше не сидит в четырех стенах. А ведь ты можешь сделать ее еще счастливей…
Вопросительный взгляд и я, набравшись храбрости, сказала:
— Ее можно научить ходить. Есть протезы.
