Должно было вспороть ему грудь, но отравленный магией ловко откинулся назад, едва ли не встав на мостик.
Неестественная гибкость.
Невероятная ловкость.
Уже в следующее мгновение он выпрямился, рассыпая вокруг себя чернильные брызги. Его движения были настолько быстрыми, молниеносными, что воспринимались человеческим глазом, как нечто смазанное. Миг, если не меньше, и искажённый вонзил в дракона клятые столовые приборы. С такой яростью и силой, что те прорвали и плотную ткань сюртука, и рубашку, вонзились в плечо палача.
Болонка отчаянно заскулила, а я едва не вскрикнула. На лице ультора не дрогнул ни один мускул, он даже не поморщился и тут же нанёс ответный удар. На этот раз лезвие кинжала вспороло предплечье соперника, что вызвало у того неожиданный приступ веселья.
Искажённый рассмеялся, словно ему всё это нравилось, и легко, будто играючи, выбил нож из руки Делагарди. Благо у того имелось ещё одно оружие. Ногти дракона вытянулись, становясь острыми, звериными когтями, но попытка вонзиться ими в шею чудовищного пассажира провалилась.
Тот снова сумел уклониться.
Схватка продолжалась. С переменным успехом. И если раны и порезы, которые оставлял ультор на теле искажённого, не доставляли последнему никаких неудобств (он всё так же был быстр и силён), то Эндер явно слабел.
Я и подумать не могла, что одержимые магией могут быть настолько сильными, практически неуязвимыми. Или не практически? Как сильно должно пострадать тело искажённого, чтобы он наконец угомонился?
Я так пристально следила за движениями Делагарди, за атаками монстра, что не сразу заметила, как смоляная лужа у его ног начинает обретать размытые человеческие формы. Вырастает, капля за каплей собираясь в пугающий пазл.
— Вы… вы это видите? — прошептала каким-то чужим, глухим голосом, сама не понимая, к кому обращаюсь.
— Что он проигрывает? — подал голос из-под стола официант. — Это все видят!
— Нет, я про… — Я осеклась и бросила по сторонам взгляд.
Все смотрели на дракона и искажённого, но следующую за ним чёрную тень как будто никто не видел. Её очертания были похожи на те, что были у теней, приходивших из потустороннего мира. Но если души погибших могли напугать неожиданным появлением, то эта пугала одним своим видом. Было в ней что-то жуткое, противоестественное.
Она двигалась в такт движениям искажённого, повторяя каждую его атаку, каждый выпад, и продолжала расти, словно эта схватка её напитывала, придавала ей сил.