— У тебя тут… на шее… Кровь… — Показала на своём примере, где именно, и дракон потёр кожу, стирая напоминание о случившемся.
— Никогда раньше не видела искажённых?
— Слава богу, нет. — Одно лишь упоминание об отравленном магией безумце заставило поёжиться. — Они всегда такие… агрессивные? И такие сильные…
— Не всегда, но чаще всего — да. Зависит от многих условий. Что и сколько приняли и как сильно магия повлияла на тело или разум. У Лувиса Келлера, этого искажённого, — тихо уточнил Эндер, — оказалось задето и то, и другое.
— Но почему он напал именно на меня? — Я подтянула одеяло, стягивая вместе края: от разговора об искажённом мороз бежал по коже, снова стало холодно. — Я раньше его даже не видела!
— Лейф рассказал, как всё началось. Вы находились к нему ближе всех. Искажённые интуитивно выбирают тех, кто слабее. Из вас двоих он выбрал тебя.
И всё из-за Шанетт, у которой зудело в одном месте — так хотелось со мной позавтракать. А сама даже не пришла.
— Мне не стоило покидать каюту. Думала, это ты позвал меня в ресторан, а оказалось — леди Флеминг.
— Я знаю. — Пройдясь по мне взглядом, Делагарди поднялся. — Её там даже не было, но именно на неё целителю пришлось потратить добрые полчаса — Шанетт билась в истерике. Ты же даже слезинки не проронила, хотя тебе досталось больше всех.
— Ну, во-первых, больше всех досталось не мне, а тебе, — заметила справедливости ради. — Во-вторых, как уже сказала, я под успокаивающими каплями. И, если честно, в ресторане мне очень хотелось заползти под стол к официанту и начать скулить как собачка той пожилой дамы. Надеюсь, она всё-таки пережила её объятия…
Взяв на себя обязанности Стига, дракон начал складывать в сумку вещи, а я продолжала сидеть на кровати и наблюдала за его спокойными, уверенными движениями. Ведёт себя так, словно и не было никакого нападения, он не ранен и вообще чувствует себя прекрасно.
— Ты имела полное право и скулить, и прятаться под столом, — пошутил он, не прерывая своего занятия.
— Имела, и ещё какое! — подтвердила я, снова возвращаясь в такие ужасные воспоминания. — Особенно когда грязь под ногами искажённого стала обретать форму и пыталась тебя убить.
Делагарди замер с рубашкой в руках. Обернувшись, нахмурился и спросил с явным недоумением в голосе:
— Ты это про что, Женя?
Я замешкалась, прежде чем ответить, и мысленно себя отругала.