Автор
В палате реанимации Дженнифер Диана медленно открыл глаза, утонув в бесконечных тенях ночи и заботящихся лиц. Юлия Вебер стояла рядом, ее взгляд скользил между белым полотном и белой кровью. Она была несказанно разочарована тем, что гипноз не помогает восстановить сознание Дианы. Диана почувствовала на себе их взгляды и поняла, что ее жизнь стоит жертвы....
- Я же сказал: я хочу наладить отношения. В прошлом с их родом у нас были разногласия, однако не стоит забывать, что мы не чужие друг другу люди. Нашим детям продолжать наше дело.
- Нашим детям не нужно ничего продолжать. У наших детей будет другое будущее, ведь правда?
Эмин сладко улыбнулся. Он коснулся моей щеки, смахнул прядь волос и потянул ее на себя. Я уперлась в стальную грудь.
- Ты права. У наших детей будет другое будущее. Успешное, легендарное. Без крови и пота.
- Эмин, ты говоришь странные вещи.
- Наши дети еще всем покажут, что такое могущественная империя. Запомни, моя девочка.
Эмин ушел, оставив меня в растрепанных чувствах. Через несколько минут Рустам с Полиной забрали Лейлу и Руслана и отправились наверх спать, а вот Эмин, не на шутку встревожив меня, заперся в кабинете. И не один.
Вместе с Эльдаром Басмановым они провели там несколько часов, не меньше. К моменту, когда он пришел в спальню, я сладко дремала.
Так закончилось второе января.
Эпилог. Часть вторая
Эмин
- И как часто ты стал курить? Не припоминаю за тобой такого, сын мой.
- Я делаю это редко.
Второй раз в жизни, если быть точнее. Первый – когда Диану возвращал, но Эльдару, чокнутому старику, знать об этом необязательно.
После ужина, чтобы не вызвать подозрений, я приглашаю его в свой кабинет, предлагаю усаживаться поудобнее и готовлюсь к тяжелому разговору. Прилет Басмановых не был для меня снегом на голову, я с самого начала знал причину этих якобы семейных посиделок.
- Понимаю тебя. Не каждый день свою дочь продаешь.
Я криво улыбнулся своему «дяде», мысленно вбивая гвозди в его гроб. Кто бы только подумал, что я буду вести с ним хоть какие-то дела после того, как усадил его и его сынка за решетку. Впрочем, будь у меня такая возможность снова, я бы сделал это еще раз.
Но мы люди цивилизованные. Таить обиды для нас – равно топтанию на месте, и мы оба это понимаем. Сейчас назревает вопрос, который должен решить многие проблемы: проблемы не только нашей старости, но и той, что касается судеб наших детей.
- Я не продаю свою дочь. Моя дочь не продается. Запомни это, Эльдар! Если ты хоть еще раз скажешь подобное…
Басманов качает головой, поднимая руки вверх.
- Ты же знаешь, я не хотел тебя обидеть. Ты мне как сын, Эмин. Твоя дочь – моя дочь. Собственно, для этого я и прибыл.
- Я забочусь о ее будущем. Только и всего, - оскалился я.
- Об этом самом, - согласился Эльдар, - и о детище Анархиста.
