Автор
В палате реанимации Дженнифер Диана медленно открыл глаза, утонув в бесконечных тенях ночи и заботящихся лиц. Юлия Вебер стояла рядом, ее взгляд скользил между белым полотном и белой кровью. Она была несказанно разочарована тем, что гипноз не помогает восстановить сознание Дианы. Диана почувствовала на себе их взгляды и поняла, что ее жизнь стоит жертвы....
Она смеется, а из твоего рта могут вырываться только звериные звуки.
В конце концов, если ты когда-нибудь узнаешь, в каком городе она дышит, ты непременно приедешь туда, чтобы она перестала это делать. Перестала дышать.
Однажды я уже сломал ее. Перекрыл кислород, испортил жизнь.
Сделал ей больно.
- Хозяин, вы слышите меня?
Я вдыхаю морозный воздух. Не заметил, как приехал на окраину города и вышел из машины в одной футболке.
Из салона шипела рация. Коля на связи.
- Докладывай, - велю я.
- Хозяин, она дома.
Я содрогнулся от мороза, но продолжил стоять возле авто – пусть сердце вновь немного заледенеет. Так проще. Так безопаснее.
- А где она живет? – губы онемели, пока задавал этот вопрос
- Эмин Булатович, вы велели не говорить вам это даже под дулом пистолета.
- Какая часть Питера? Северная, южная?
Немного помедлив, Коля ответил:
- Северная часть, хозяин.
- Северная…
Моя северная девочка.
Когда-нибудь ты отпустишь меня. Когда в мой гроб будут заколачивать гвозди, я уверен, отпустишь.
Я не могу без тебя дышать.
Говорить не могу.
Но все еще живу. И тебя не трогаю. Удивительно.
- Извините, но я больше ничего не скажу. Завтра у Дианы последний день сессии, после чего она покинет Санкт-Петербург.
Я закрыл глаза, тяжело дыша. Зубы прострелило от боли – слишком холодный воздух я вобрал в рот, чтобы успокоиться.
- Мне хреново, Коля. Хреново без нее.
- Хозяин, нам пора возвращаться в Волгоград.
Будет лучше больше не возвращаться сюда.
Потому что сердце леденеет все больше, но и трещины от каждого приезда становятся глубже. Опаснее.
Я сел в машину и завел ее. Пора убираться. Ведь если плотина рухнет, девочку уже ничто не спасет. Ей ничего не поможет.
Я думал, стало легче. Оказывается, кроет по-прежнему – до боли адской. До стонов по ночам, до сгибаний в три погибели. До метаний на постели в поисках Дианы рядом.
Но каждый раз вместо живого тела я сжимал пустоту.
И больше не засыпал. Думал, мыслил, пока не отрубался вновь. И тогда все повторялось. По кругу.
- Я больше сюда не вернусь, Коля. До конца обучения ты будешь ее охранять. От дома до университета. И обратно.
- Будет сделано.
- И еще кое-что, Коля, - губы онемели от напряжения, - я хочу знать, если у нее кто-то появится.
- Запрещено, Эмин Булатович!
- Это последняя просьба.
