Автор
В палате реанимации Дженнифер Диана медленно открыл глаза, утонув в бесконечных тенях ночи и заботящихся лиц. Юлия Вебер стояла рядом, ее взгляд скользил между белым полотном и белой кровью. Она была несказанно разочарована тем, что гипноз не помогает восстановить сознание Дианы. Диана почувствовала на себе их взгляды и поняла, что ее жизнь стоит жертвы.
- Я хочу знать, как так получилось, что ты оказалась беременной.
Шаг.
- Я хочу знать, когда ты успела подкупить врачей.
Шаг.
- Хочу знать, как давно знала, что понесла от меня.
Я поморщилась.
Шаг.
- Знать, почему умолчала. С моим ребенком в поезд села почему – знать хочу.
Шаг.
- Почему скрывала – знать хочу. Неужели я такой ублюдок? Прямо как отец?
Он оказался рядом. Но вместо того, чтобы доминировать, он опустился на корточки.
- Хочу знать, почему повторила судьбу своей матери. Я ведь не повторял. Я отпустил тебя. А ты нож в спину.
- Ты отказался от меня, Эмин. Сам. Я умоляла тебя уехать со мной.
Моя фраза разозлила его. Желваки заиграли на скулах.
- Я тебя бросил, чтобы не доломать.
- Рада, что ты это понимаешь.
- …но ребенка я не бросал.
Мы оба замолчали.
Тяжело дыша, взгляда не отводя. Его такие серые – прямо бездонные. Они напоминали мне кого-то, но в этот миг я не думала ни о ком, кроме Эльмана.
- Я скрыла, потому что одного ребенка ты уже отнял. Ребенка у моей мамы. Я не подкупала врачей… я не знаю, почему врачи не увидели мою беременность.
Эмин не трогал меня.
Наверное, соблюдал условности, а условности были таковыми, что на ребенка он имел все права, а на меня – нет.
Я чужая. Не ему принадлежу. По их законам это так.
- Тогда я уже знала, что ношу ребенка. А врачи промолчали. Я просила тебя остановиться, но ты выбрал на меня. Как истинный зверь, ты не бросил свою территорию. А зверю не скажешь, что беременна. Я тогда жить хотела, а не существовать в качестве маленькой зверушки. Понимаешь, Эмин?
- Нет, маленькая.
Губы Эмина искривились в зловещей улыбке. Он поднялся с корточек, и мне пришлось поднять взгляд. Он был совсем рядом. Мой взгляд остановился на пряжке ремня – железная, тяжелая. А ремень красивый, из черный кожи. Наверное, бьет так же больно, как и слова его хозяина."
"- Я посмотрю документы. И тогда, возможно, поверю в твои добрые помыслы, которыми ты затащила меня в Польшу. Спишу на материнский инстинкт, который, слава богу, у тебя в большом объеме. Другими словами, ты хорошая мать. Наш сын отзывался о тебе с любовью, Диана.
Эмин возвышался надо мной, мне пришлось задрать голову.
Почему-то его слова не вызывали во мне теплоту. Наоборот, я замерзла. Несколько раз передернула плечами – так зябко стало и страшно.
- Я уже занялся подготовкой документов. Я был удивлен, когда узнал, что в графах стоят далеко не наши имена. Теперь это объясняет то, как тебе удалось так долго скрывать от меня моего же ребенка.
