Паркет и ковер на полу. Торшер на высокой резной ножке. Шкаф с деревянными вензелями, секретер.
У нас тоже была похожая мебель до ремонта. Потом все продали какому-то коллекционеру.
В шкафах пусто и пыльно. Но тяжёлые старинные портьеры явно недавно постираны и ковры почищены.
Теперь эта комната будет моей, если Альберт Маркович мне в этом не откажет. До этого он не отказывал ни в одной моей просьбе.
Хотя… разве я что-то просила? Так… по мелочам. В основном для Тиши.
Вытираю пустые шкафы, заправляю постельное.
Развешиваю вещи. Камин здесь не электро. Настоящий, со встроенной в стену кирпичной трубой.
Интересно, рабочий?
Перед ним кресло качалка с кожаной оббивкой. Мне кажется, что я попала в начало прошлого века.
Одна из стен превращена в книжный стеллаж. И там целая коллекция книг, часть с потрепанными корешками.
Отодвигаю портьеру. Окно, должно выходить на старые качели у пруда и беседку. Окна здесь на удивление не пластик, а добротное дерево и настоящее стекло! На котором мороз нарисовал свои фрактальные узоры.
Открыв шпингалеты, выхожу на маленький балкончик. Кутаюсь в тёплый халат. Здесь пара пустых вазонов и плетеное кресло.
Мне всë нравится! Я чувствую здесь себя, словно в изолированном мирке.
Устала. Раскинув руки, падаю на спину на кровать. Прислушиваюсь к своему телу. И неожиданно понимаю, что зажим, который я никак не могла преодолеть в комнате Родиона — отпускает.
Да, пока побуду здесь. Но нужно думать, как жить дальше. Развод?… Да, я могу настоять. Но для семьи Черкасовых это потеря бизнеса.
И я опять оказываюсь под ударом. Меня все время дешевле убить, чем отпустить!
Нет… В этот раз у меня есть время, чтобы подумать и придумать, как обрести свободу и безопасность."
"Девять месяцев. И я буду думать. Никаких больше мужчин!
Засыпаю…
На границе сна, ещё частично наяву, мне начинает опять чудиться Демид. Его обветренные губы. Близко-близко с моими. Но он не целует. Он держит меня пальцами за подбородок и говорит по телефону. А я так желаю этого поцелуя, что подаюсь вперед, чтобы прикоснуться и почувствовать движение его губ.
И я чувствую! Нет, он опять не целует. Он говорит… говорит… Губы касаются моих. Мужской тембр проникает в меня. Закрыв глаза, ловлю это гипнотическое ощущение. Целую его говорящие и равнодушные ко мне губы. Потом мне снится дымчатый котенок в его руках, похожий на рысь.
«Котенок!» — подскакиваю я, очнувшись. Голодный, наверное!
Спохватившись, быстренько бегу вниз, на кухню.
