Автор
Жена моего отца — это ожесточенная сцена переживаний и мелодраматичной трагедии. Автор создает атмосферу ужаса и неперенесимой боли, заставляя читателя близко войти в изнурительную душевную страдальческую боль главной героини. Кладбище становится местом, где холодный мир обрушивается на женщину, лишённую надежды и справедливости....
Вздрагивала на каждый шорох за дверью. Положила руки на уже выпирающий, если приглядеться, животик. Как же мне защитить тебя, малыш? Знает ли Астахов о беременности? Если знает, и его это не остановило от похищения, то и потом он не пожалеет ни меня, ни его.
Долго стояла у окна, изучая территорию, чтобы была видна отсюда. Не знаю, как мне это поможет в моей ситуации. Возможно, я и до рассвета не доживу, и новый день для меня уже не наступит. Но всё равно смотрела и смотрела, пытаясь понять, где камеры, если они есть, посты охраны и сколько она делает обходов дома.
— Эй! — постучала я в дверь. — Есть кто-нибудь?
— Чего тебе? — отозвался голос снаружи.
Значит, возле комнаты меня тоже стерегут…"
"— Я хочу есть. Дайте еды. Мне нельзя голодать.
— Принесут скоро, жди.
— Кто?
Ответа не последовало. Беседовать тут со мной точно никто не намерен. Что ж, мне остаётся ждать. Снова подошла к окну. Не знаю, что я там всё искала. Наверное, всё мечтала увидеть джип Артура за воротами. Но никто так и не приехал, а между тем за окном уже давно стемнело. Я буду ночевать тут, это как минимум. Хорошо, хоть есть душ и кровать, и бельё на ней чистое. Хотя, какая мне разница, если меня сегодня убьют или будут мучить? Никакой.
Вздрогнула, когда дверь, наконец, открылась, нарушив тишину.
— Че в темноте сидишь? — спросил Астахов, когда вошёл в комнату и снова закрыл за собой дверь. С собой он принёс небольшой поднос, который поставил на стол. — Свет не запрещал тебе включать.
Только сейчас поняла, что, в самом деле, сидела в полной темноте, глаза привыкли, и мне достаточно было света фонарей и луны, проникающей через лёгкий тюль на окнах.
— Садись, ужин принёс тебе, — сказал он.
Мужчина достал из бара красное вино. Откупорил его и разлил по бокалам. Романтик, тоже мне ещё…
— Кто просил есть? — поднял он брови, указывая глазами на тарелку, накрытую крышкой. — Иди.
Сам он вальяжно расселся в кресле на другой стороне небольшого стола. Я нетвёрдой походкой пошла к нему. Неуверенно села на край кресла и сняла крышку с тарелки. Блюдо под ней ещё было горячим и очень вкусно пахло. А может, просто я голодная.
