Автор
Жена на продаже в таверне на сдачу — где мужчины выбирают себе домохозяек для временного употребления. Спокойная атмосфера таверны переполняется желанием и неуместным шиком, заставляющим героиню задуматься о своем выборе.
Усталый Карл и его верная помощница Тильда намывали посуду.
Бъёрн, ворча себе под нос, как недовольный медведь, со звоном подметал какие-то осколки и обломки на полу.
Они были так заняты, что не обратили внимание на то, что я спустилась сверху, а не пришла через двери. Видно, хотели как можно скорее все прибрать, успеть до моего прихода.
Чтоб не расстраивать.
Но не успели.
Увидев это, я так и опустила руки.
И корзинка с пустыми горшочками едва не выпала из моей ладони.
— Что тут произошло?! — вскричала я.
Карл, увидев меня, обрадовался.
— О, ты цела! — воскликнул он, оставляя посуду. — Слава богу, ничего с тобой не случилось!
— А что со мной могло случиться?! — испугалась я. — Что здесь было?!
— Нашествие мерзавцев! — выдохнула Тильда, отирая усталое потное лицо.
— Бъёрн дрался, как лев! — восторженно воскликнул Карл. Кажется, его не смущало то, что его мебель разломана, а горшки побиты. Он был просто рад, что я жива и невредима.
— Да что такое-то?! — всполошилась я.
— Старый Якобс явился, — нехотя ответил Бъёрн.
— Но это еще не все? — уточнила я.
Карл тряхнул кудлатой головой.
— Ну! — выдохнул он. — А потом явился твой… бывший муж и потребовал тотчас встречи с тобой! Устроил скандал. Кричал, что ты ему принадлежишь. Что он передумал разводиться.
— Его тоже выставить не составило труда, — уточнил Бъёрн.
— А потом…
— Притащились старики? — с упавшим сердцем закончила за Карлом я.
Он только кивнул.
— Старик очень ловко дерется своей палкой, — заметил Бъёрн. — Несмотря на солидный возраст, он юркий и ловкий, как таракан.
— Карл… мне кажется, они отвлекали вас, — еле смогла я выговорить. — Никто ли не пробрался… ну…в таверну незваный, пока вы расправлялись с дебоширами?!
— Чего, — произнес Карл испуганно.
Ни говоря ни слова, мы метнулись наверх. Я бежала обратно в комнату Карла, которую впотьмах не рассмотрела, и сердце у меня сжималось от недобрых предчувствий.
Уже не таясь ни от Бъёрну, ни от Тильды, мы вломились в комнату и осветили фонарями пол.
Так и есть.
Шкура была сдвинута, рисунок обнажен.
Но хуже всего — отодвинута дощечка, скрывающая тайник.
