Автор
Жена на продаже в таверне на сдачу — где мужчины выбирают себе домохозяек для временного употребления. Спокойная атмосфера таверны переполняется желанием и неуместным шиком, заставляющим героиню задуматься о своем выборе.
Все-таки, я привыкла к фокусам с коньяком…
Но тут шкаф удивил нас снова.
Стоило Карлу достать свой пирог и закрыть шкаф, как тот снова сверкнул холодным светом. И внутри мы обнаружили маленькую открытку, красиво подписанную ровным округлым почерком.
Послание гласило: «Дар разделен надвое поровну. Теперь это одно блюдо или продукт, одна вещь и один совет на каждого в день».
— Это более, чем справедливо! — радостно воскликнул Карл. —Теперь мы с тобой оба не пропадем! И надрываться теперь тебе не надо! В качестве вещи ты можешь попросить и платье, и драгоценности, Адель!
Но я не о драгоценностях мечтала.
Я быстро захлопнула шкаф и закричала:
— Совет! Мне нужен совет!
***
— Можно ли этой водой все исправить? — спросила я. — Если Феланору дать глоточек, он… вспомнит меня?
Шкаф ответил тотчас же, сверкнув морозным светом.
В нем оказалась еще одна открытка, подписанная красивым почерком.
«На белом листе пишут черными чернилами. Если черный лист отмоется добела, останется ли надпись? На черном листе пишут белыми чернилами.
— Это значит? — удивился Карл.
— Значит, что если он и вспомнит меня, и то, что было, то вряд ли снова почувствует любовь ко мне, — упавшим голосом произнесла я.
— Вот дела! — изумился Карл. — И что же делать?
Думаю, во второй части послания была четкая инструкция, что делать.
— Феланор должен заинтересоваться мной сейчас. В своей темной ипостаси.
— Теперь будешь у шкафа просить вещь? — осторожно спросил Карл.
— По закону жанра мне нужно платье, шитое серебром?
— Чего, — сказал Карл.
— Ну во всех сказках так пишут, — пояснила я. — Девушка наряжается лучше всех, и принц обращает на нее внимание.
— Но в шитом серебром платье к печи не подойдешь, — заметил Карл.
— Да я шучу! — вздохнула я. — О вещах подумаем потом. Давай-ка сейчас займемся выпечкой…
— Не сейчас, — возразил Карл.
— Это еще почему?
— Ночь на дворе, — ответил он.
Пришлось ему подчиниться, хотя, конечно, неспокойно мне было. Хотелось действовать и исправить все сейчас же!
Но…
Зато поутру я подскочила раньше обычного, хотя поспать мне удалось всего часа четыре.
— Вещь, вещь, вещь! — верещала я, на ходу завязывая фартук.
