Автор
Жена на продаже в таверне на сдачу — где мужчины выбирают себе домохозяек для временного употребления. Спокойная атмосфера таверны переполняется желанием и неуместным шиком, заставляющим героиню задуматься о своем выборе.
— Да вам на кладбище уже прогулы ставят! — заводясь, рявкнула я. — А вы все туда же, ругаться и драться!
— Да ты сдохнешь вперед меня! — завопила яростно старая карга. — Потому что ты дура!
Меж тем старик, не обращая внимания на воинственную супругу, словно огромная крыса помчался по кухне, всюду суя свой нос."
"Он бесцеремонно хватал все, что ему нравилось, и совал по карманам. Ухватил молочник и мигов выпил из него самые густые сливки. Запустил руку в корзину с ягодами и ухватил горсть, небрежно подавив самые крупные и спелые ягоды.
— Да уж, интересные нынче слуги у Его Высочества, — брезгливо проворчал Торонтон, совершенно случайно оказавшийся на моей кухне. — Воры, проходимцы…
— Молчать! — выкрикнула разошедшаяся не на шутку старуха. Видно, власть ударила ей в голову посильнее вина, и она ощутила себя всемогущей. — Одно слово, лопоухий, и тебя выдерут на площади!
Торонтон высокомерно замолчал, глядя сверху вниз на старуху.
Губы его дрожали от нанесенного оскорбления.
— Сарессе, — вдруг звучно произнес он.
Старуха этого слова непоняла — как, впрочем, и я.
Но некоторые догадки у меня были…
— Ты что, наложил на них заклятье?! — зашептала я в ужасе, когда оба старика принялись методично грабить мою кухню.
— Может быть, совсем чуть-чуть, — беспечно ответил Торонтон.
— Ты с ума сошел?! Королевские слуги…
—…получат по заслугам, — так же невозмутимо ответил он, наблюдая, как папаша добрался до шкафчика с коньяком и с радостным воплем откупоривает бутылку.
— О, только не в моей таверне!
Старый джентльмен тем временем сдуру присосался к бутыли.
Чудесный аромат коньяка его ввел в заблуждение, и старик сдуру и от жадности сделал три глотка.
Три хороших, больших глотка.
А затем жар спиртного наполнил его горло и старик с громким «х-х-х-х-ха!» выплюнул коньяк изо рта и шумно задышал, вытаращив глаза.
— Отрава! — закричала старуха, всплеснув руками.
И он сунулась ему под руку, поднимать — ибо ноги его подкосились.
Но старик и не думал помирать.
Алкоголь ударил ему в голову быстро и безжалостно.
— П-шла прочь, — вякнул он, отталкивая супругу слабеющей рукой. И снова присосался к бутылю.
Тут у Торонтона глаза на лоб полезли.
Потому что он был в курсе силы коньяка, и его жгучего вкуса.
Но слетевший с катушек старик снова хлебнул коньяка и люто захохотал.
