На террасе особняка со сверкающими камушками, зеленым газоном и милыми деталями декора, создается идеальное место для семейного отдыха. Уютный дом на двух уровнях кажется больше предназначенным для дружной семьи, где можно расслабиться с чашкой чая, наблюдая за детьми в саду....
Но сейчас это было бесполезно: им руководила ярость.
Рискнула опять подойти к зверю и, обхватив руками его лицо, заставила посмотреть на себя.
— Тшш, Макс. Остынь, пожалуйста! — шепнула, сохраняя хрупкую зрительную связь. — Хочешь, я посмотрю проект? Может, смогу чем-нибудь помочь?
Но Стравинский убрал мои руки и, отпрянув, рассмеялся:
— Английская недоучка хочет сделать то, с чем не справилась целая команда профессионалов?
Его слова больно ударили по моему самолюбию, но все же я, взяв себя в руки, спокойно ответила:
— Да, наверно, ты прав… — и спрятала взгляд, чтобы не демонстрировать ему свою обиду.
Но в этот момент в Максе будто что-то щелкнуло, переключая программу. Он подскочил ко мне и, взяв рукой за подбородок, приподнял мое лицо.
— Нет, черт возьми, не прав! — извиняющимся тоном прохрипел Стравинский. — Я просто зол, а ты лезешь под горячую руку! Неугомонный дьяволенок! — крепко сжал подбородок пальцами. — Никогда не позволяй никому себя недооценивать, ясно? Даже мне!
Глава 4
Макс действовал молча и решительно.
"Я ошеломленно посмотрела Максу вслед. Вот это кредит доверия! Теперь бы оправдать его… Выдохнула, и приступила к изучению проекта отца.
Вернулся Стравинский с двумя кружками эспрессо, аккуратно поставил одну передо мной, а вторую держал в руках, делая небольшие глотки, и при этом задумчиво наблюдал за мной.
— Перешел на кофе? — не удержалась от колкости.
— Пришлось, — ухмыльнулся в ответ. — Ничего крепче жена не разрешает…
— Вот зараза! И как ты с ней живешь? — хихикнула я, не отрывая взгляда от проекта.
Макс поперхнулся кофе и вдруг рассмеялся. Наверно, это нервное… С улыбкой подняла на него взгляд и тут же отвела, смутившись. Так, Карина, не отвлекайся от работы!
— Макс, не стой над душой.
— Могу вообще уйти, — пожал плечами, но я не поняла его эмоций.
— Нет, останься, — тихо попросила и кивнула головой на диван. — Просто присядь.
Стравинский послушался, молча устроился рядом со мной — и с этого момента, кажется, превратился в живую статую, боясь пошевелиться и, наверно, даже дышать, лишь бы не мешать мне.
