На террасе особняка со сверкающими камушками, зеленым газоном и милыми деталями декора, создается идеальное место для семейного отдыха. Уютный дом на двух уровнях кажется больше предназначенным для дружной семьи, где можно расслабиться с чашкой чая, наблюдая за детьми в саду....
Тут же его обжигающие ладони по-хозяйски легли на мои бедра, нетерпеливо сжимая, поползли вверх по телу, забираясь между полами халата. Заскользили по коже, поглаживая живот, и уверенно двинулись к груди.
Я охнула от наглых и, чего уж таить, будоражащих мою кровь, прикосновений. Мой разум протестовал, но не мог объяснить, почему, а тело безвольно сдавалось напору Стравинского, реагируя одуряющей дрожью. Собрав жалкие остатки своей воли, я все же перехватила руки Макса, не позволяя ему продолжать эти порочные ласки.
Он недовольно рыкнул, рывком поднял меня под бедра, легко, словно пушинку, вынуждая обхватить ногами его талию и лихорадочно вцепиться руками в плечи, чтобы не упасть. Будто в тумане, я не понимала, куда он меня несет, на ходу терзая поцелуями и слегка покусывая шею. Сейчас я вообще плохо ориентировалась в пространстве.
Вдруг я уткнулась в острый край столешницы, охнув от неожиданности. Макс, не отрываясь от меня, одним движением руки смахнул все, что лежало на поверхности, и усадил меня на стол, устраиваясь между моих ног.
Я испуганно отодвинулась от него, все еще пытаясь сопротивляться, и выставила руки так, чтобы не упасть назад. Но пути для отступления не было. Макс приблизился вплотную и, заключив в крепкие объятия, судорожно рванул меня к себе, заставляя проскользить по гладкой столешнице до самого ее края.
— Макс, нет… — на выдохе просипела я.
Игнорируя этот слабый протест, горячие мужские руки смело и откровенно блуждали по моему телу в каком-то сумасшедшем танце.
"— Не останавливай меня, дьяволенок, — хрипло попросил Стравинский, осыпая меня поцелуями, что мелкими разрядами тока проникали в мою кожу, вырывая из груди нескромные стоны. — Не выйдет… Сегодня ты моя! И плевать, что будет завтра, — внезапно услышала треск ткани, и то, что раньше было моим кружевным бельем, слетело на пол ненужной тряпочкой.
Мысли окончательно спутались в голове, когда Макс вернулся к моим губам, не позволяя даже сделать вдох.
Словно откуда-то издалека до меня донеслись звяканье пряжки его ремня и глухой шорох брюк. Чересчур резкое вторжение заставило меня всхлипнуть, поморщившись от легкого жжения внутри.
