А я уже было начала потирать ручки в предвкушении, что через хвостатого напарника выну на свет Первородных многие тайны Ренельда де Ламьера. Рассказывать, конечно, никому не стану. Просто приберегу на случай особо сложных переговоров.
А теперь, получается, что в моей заветной “шкатулке с секретами” не оказалось ничего, кроме пресловутого прозвища “Конфетка”, которым меня от души величали в разных сочетаниях. Кондитерских и не очень.
Потому, когда его светлость вышел, я ещё долго стояла перед псише и бездумно смотрела в своё отражение. Пыталась уложить в голове подарок в виде бутыли с тьмой внутри рядом с поддельной запиской от Ксавье и обидой месье нежная-душа дознавателя на мои слова о любовницах.
Но скоро вернулась Ивлина, и, ещё раз проверив, что мой вечерний образ завершён, мы вместе отправились вниз.
Все, кто попадался нам с Иви на широкой лестнице, учтиво кланялись. Некоторые лица уже были мне знакомы с прошлых встреч. Другие я видела впервые. Дамы придирчиво оглядывали меня, мужчины одобрительно улыбались, пряча от спутниц заинтересованный блеск глаз.
Скользя ладонью по гладкому дереву перил, я спустилась в зал — и почти все без исключения уставились на меня. Даже я, не особо чувствительная к аурам, и то ощутила насыщение воздуха самыми разнообразными магическими силами.
Общество собралось не из простых.
Вот герцогиня в прекрасном тёмно-синем платье с искрой. Она расслабленно держала в руке бокал с игристым вином и, увидев меня, едва заметно отсалютовала им. Вот и Дениза — приподняв брови, смерила меня холодным взглядом. Рядом с ней стоял Фабрис: кажется, слегка пожелтевший от собственного яда за последние пару недель. Он нарочно смотрел в свой полупустой бокал, словно на его дне ему вдруг открылось место, где можно найти клад.
Посол с сыном, тихо переговариваясь, оценивали меня, словно брошку на бархатной подушке в ювелирной лавке. А вот рядом с ними с совершенно невозмутимым видом стоял мой жених. Теперь уж по всем традициям, со всем на то правом. Наши взгляды скрестились — и на мне словно затрещало платье. Так глубоко я попыталась вдохнуть.
Ещё одно напряжённое мгновение, за которое между нами, кажется, пронеслось несколько десятков искрящихся разрядов — и Ренельд де Ламьер, безупречный, словно начищенная до блеска мраморная статуя древнего воителя, направился ко мне. Между делом поставил опустошённый бокал на поднос случайного гарсона, резким жестом оправил мягко облегающий его сильную фигуру жилет под распахнутым фраком. Ещё пара шагов — и я, кажется, готова была стечь по ступеням, как плавленый мармелад. Прямо к его ногам.
Так, где там мои руки, чтобы себя в них взять? И где Гаспар Конассьянс, чтобы взять его за грудки и хорошенько тряхнуть.