Решив, что на случай дурноты или помутнения сознания мне лучше быть поближе к постели, я отвела мага в гостиную своих покоев. Привычная уже охрана осталась снаружи, служанок Гаспар попросил уйти.
Стало как-то тревожно. Только Лабьет ещё помогал мне сохранить спокойствие. Он привычно улёгся у меня в ногах, стоило только присесть на диванчик у камина.
— От меня что-то требуется? — осведомилась я, наблюдая за тем, как Гаспар роется в небольшом саквояже.
Словно доктор — абсолютная похожесть. Не думала, что работа с заклятиями требует такой подготовки.
— От вас необходимо только доверие и спокойствие.
— С доверием могу возникнуть трудности, — не преминула я напомнить. — Но буду стараться.
Лабьет шумно вздохнул, разделяя мои сомнения.
Скоро маг закончил возиться и достал из сумки небольшой кристалл, внутри которого переливалась синеватая тьма.
— И давно вы знаете об особенностях ауры Ренельда? — спросила я, вглядываясь в глубину полупрозрачного камня.
— Очень давно, — Гаспар пожал плечами. — Мы с Ренельдом знакомы уже почти десять лет. Нет, рассказал он мне не сразу. Только когда понял, что я не стану делиться этим ни с кем посторонним.
— Подобные тайны очень опасны, как я уже успела убедиться.
— Не то слово, — заклятийник усмехнулся. — Это в своё время мне объяснил ещё отец Ренельда. Но мне нет нужды выдавать чужие секреты.
И, видно, поэтому Виолена обратилась именно к нему — чтобы не распространять тайну сына дальше.
Гаспар неспешно подошёл и опустил взгляд на предупреждающе заурчавшего Лабьета. Тот насторожился, навострил уши так, что они, кажется, даже немного задрожали. Шинакорн протянул морду к камню — и заклятийник позволил его обнюхать.
— Это всего лишь крошечная часть ауры твоего напарника, — пояснил он. — Некоторое время она будет подпитывать процесс снятия. Можно было бы обойтись и без этого, но так будет проще.
Как только пёс закончил проверку, Гаспар уронил камень себе под ноги и наступил на него носком туфли. Кристалл хрустнул, в воздухе запахло сырой прохладой. Маг коротко взмахнул рукой, выписывая замысловатый символ. Он вспыхнул как будто прямо у меня в голове.
И вместе с ним из памяти разом выплеснулись все воспоминания, что связывали меня с Ренельдом де Ламьером. Все самые острые моменты нашего сближения и ссор — всё то, что натягивало во мне нить заклятия до звона. Когда я оказывалась в шаге от того, чтобы ему поддаться.
Мышцы ощутимо запекло, даже легонько защипало, будто из меня и правда вынимали нечто чужеродное. Но то, с чем я уже успела сродниться.
Конечно! Больше месяца жила, нося в себе сначала спящее, а затем разбуженное заклятие. Моё состояние даже стало казаться обычным. Никаких фривольных снов, которые приходилось прятать от себя самой. Никакой тоски.