Контуры её ауры отчётливо проступали перед взором. Каждый узелок схемы, сложенной из обжигающей и пленительной энергии.
— А ну, помоги! — отвернувшись, велела графиня кому-то.
И через миг к ней подоспела служанка. Вместе они с трудом подняли Ренельда на ноги и отвели в спальню. Там уложили на постель. Удивительно, но он тут же ощутил тонкий аромат волос Мари, что исходил от подушки. И тот даже слегка ослабил тянущие всё тело ощущения.
— Позови лекаря! Или… — вдовушка засомневалась. — Мастера Конассьянса. Знаешь, где его покои? А лучше обоих позови! Охране скажи, чтобы привели Лабьета.
Служанка кивнула, присела в книксене и мгновенно скрылась из вида.
Когда служанка ушла, я присела на край постели, с удивительным мучением внутри наблюдая затем, как месье дознавателем происходит что-то непонятное. Словно в нём что-то ломалось — с почти слышимым хрустом.
Он вжимал голову в подушку, стискивал зубы так, что на его щеках проступали желваки. И пока ничего не мог мне объяснить. Гнев Первородных! Когда придёт хоть кто-нибудь?
Я, не зная даже, что сделать и чем помочь, начала расстёгивать пуговицы его жилета. Затем сняла шейный платок. Может, так дышать ему станет чуть легче? Ренельд смотрел на меня туманно, из-под прикрытых век, но, когда я закончила эти маленькие хлопоты, вдруг поймал мою руку в свою и прижал к груди.
—У вас холодная ладошка, — наконец сказал хоть что-то.
Конечно! Я вообще, кажется, вся похолодела от испуга! Меня даже слегка потряхивало, хоть в комнате было душновато.
Но, к счастью, в гостиной части покоев кто-то зашумел. Голоса, топот — и в открывшуюся дверь со всех своих долговязых лап влетел Лабьет. Охана замерла в проходе, таращась по сторонам.
— Идите! — бросила я им. — Пока никому ничего не докладывайте.
Тем временем шинакорн чёрной тушей запрыгнул на постель и любовно прильнул к боку напарника своим. Ренельд опустил ладонь ему на загривок, зарылся пальцами во взъерошенный гребень вдоль хребта. И наконец медленно выдохнул, опуская веки, будто ему немного полегчало. А мне просто безумно хотелось услышать сейчас, о чём они говорят. Пёс тихо поскуливал и жалобно смотрел на месье дознавателя. Но и мою руку тот не отпускал.
Кажется, прошла целая вечность, прежде чем явились Гаспар и лекарь Марбра, которого я ещё не знала по имени.
— Люк Майсон, — преставился он деловито.
Но заклятийник подошёл к Ренельду первым. Лабьет настороженно приподнял голову, пока Гаспар исследовал его напарника своими методами. Тот что-то шептал, осматривал, заглядывал ему в глаза, сокрушённо качая головой.
— Воздействие заклинания было кратковременным, — наконец проговорил заклятийник. — Но как бывает в сложных схемах, очень сильным. Первый удар — вспышка, которая призвана разрушить естественную защиту ауры.