Автор
Малыш Мирон уже определенно перешел из игр на игровой площадке в более опасные горки и занятие постели. Уже пора домой, но выйти за дверь я не могу, боюсь разбить ногу еще больше, как это случилось сегодня утром. Я просто не успеваю за его невероятной активностью и непредсказуемостью....
Верни меня на землю, — запоздало возмутилась я.
— Поздно, Настенька. Мы уже прибыли. Мой доктор тебя осмотрит.
Я старалась отодвинуться от широченной мужской груди, чтобы не ощущать мускулы, перекатывающиеся под кожей.
Но Смоляков разгадал мой манёвр и лишь крепче прижал меня к себе, заставляя дышать свежим, морозным ароматом его парфюма.
— Не бойся, тебя не обидят! — усмехнулся Смоляков. — Я не позволю.
Фразочка прозвучала так, как будто он собирается меня кадрить. И нет, я до сих пор не понимаю, зачем ему понадобилась я?
— Сергей Васильевич у себя? — поинтересовался Смоляков у молоденькой медсестрички.
— Конечно. Принимает пациента, но вот-вот освободится. Вы к нему?
— К нему! — подтвердил Смоляков, остановившись у двери кабинета.
10. Настя
Ждать долго не пришлось. Дверь тотчас же распахнулась, и Смоляков вплыл в кабинет врача. Вот именно, что вплыл, а не вошёл.
Вообще, он передвигался на удивление плавно. Такой крупный мужчина, а двигается, словно скользит.
Похоже, что у этого хоккеиста, твёрдо стоящего на острие конька, прирождённая способность быть ловким.
— Даниил? Что у тебя?
— Сергей Васильевич, обижаете! Не что, а кто! Осмотрите, пожалуйста, нашу красавицу! — добродушно заявил Смоляков, сгружая меня на кушетку.
Потом он как бы невзначай скользнул руками по моим плечам и заявил, серьёзно глядя в глаза:
— Всё будет хорошо. Не бойся.
Я едва не фыркнула от зашкаливающей самоуверенности, сочащейся через поры его кожи.
Но, по правде сказать, я очень сильно боялась врачей.
Я силой заставляла себя ходить с Мироном на стандартные прививки и позорно хлюпала носом вместо него, а сам сыночек не проливал ни единой слезинки.
Странное дело, но от слов Смолякова мне стало чуточку легче.
Лысеющий мужчина в возрасте, аккуратно разматывающий эластичный бинт с моей ноги, перестал казаться чудовищем, желающим смять мою ногу своими пальцами.
— Давайте мы сделаем рентген. А потом будем думать, как лечить, — улыбнулся врач.
— А можно я потрогаю скелет? — осмелел Мирон.
— Можно. Но смотри, чтобы он не укусил тебя за палец!
Смоляков опять подхватил меня на руки, словно всю жизнь только и делал, что переносил девиц, попавших в беду, с одного места на другое.
— Смоляков, я — не твоя девушка, — на всякий случай сказала я.
— Девушка? Нет, конечно же. Ты — мама моего сынишки.
