Автор
В теплую осенний вечер, вместо радостного празднования диплома, женщина выбирает необычное место встречи. Ее планы настолько невероятны, что заставляют задуматься о тонком равновесии между жизнью и фантазиями. Ощущение вины и непонимания окружающих лишь придает смысловым граничным линиям этой необычной сцене....
Так уставился, будто я уволок главное сокровище в свою пещеру, чтобы наслаждаться им единолично. Что ж, в какой-то степени так оно и было.
— Разрешу, если она захочет.
Мои губы тронула легкая улыбка. На самом деле и не сомневался: захочет.
Запрещать не буду: не разрешу вернуться на работу, Мила вынет из меня душу. Она и в декрет уходить не желала ни в какую, так что теперь каждый вечер я рассказывал ей, что творится в «А-групп».
Нет, конечно, к работе она приступит не сразу — после родов все ее внимание будет приковано к нашему сыну.
Однако в груди разлилось приятное тепло — Цискарев скуп на похвалу, и его слова говорили о том, что он действительно оценил Милу как сотрудника. Кто бы мог подумать! В тот момент, когда мне взбрело в голову держать ее поближе и устроить в «А-групп», и не подозревал, чем все обернется.
Я попрощался с Антоном и заторопился к машине. Еще за цветами заскочить надо.
Каждый раз глаза Милы загорались, когда привозил свежий букет или какой-то подарок. А мне нравился этот взгляд.
Взгляд, который изменился, когда она убедилась, что Ремезова нет в стране. Мила даже спать стала лучше после того, как привез ей целый конверт с фотографиями бывшего мужа. Тогда я пообещал, что он больше ничего ей не сделает и можно расслабиться.
Хватало того, что в постоянном напряжении был я. Держал руку на пульсе: мне до сих пор ежедневно поступали фотоотчеты о том, чем занимался Олег. А он будто задался целью наотдыхаться вдоволь. Только и делал, что посещал достопримечательности и расслаблялся в отелях.
Мила. Я представил, как ее нежные пальцы скользят по моим плечам, умело разминают затекшие за день мышцы, как она нежно улыбается и что-то воркует, и прибавил газу. Не знаю, как это произошло, но я крепко подсел на ее улыбку. На ее голос. На нее саму.
Через час я подъехал к дому, нажал на кнопку на брелоке, и ворота медленно отъехали в сторону.
— Мила, — позвал я жену, когда вошел в дом с корзиной кремовых чайных роз.
Тишина.
— Мила!
— Добрый вечер, Артур, — вышла из гостиной Анна Валерьевна.
— Возьмите. — Я передал ей букет и направился к бассейну. Сам сообщу жене, что уже дома.
Насвистывая услышанную по радио мелодию себе под нос, я приоткрыл нужную дверь и услышал непонятный визг и рычание.
Не понял...
В следующее мгновение увидел лежавшую на полу возле бассейна Милу и склонившегося над ней Рра. Как он вообще в дом попал?"
"Мила истошно верещала, Рра рычал и лаял.
