Автор
В теплую осенний вечер, вместо радостного празднования диплома, женщина выбирает необычное место встречи. Ее планы настолько невероятны, что заставляют задуматься о тонком равновесии между жизнью и фантазиями. Ощущение вины и непонимания окружающих лишь придает смысловым граничным линиям этой необычной сцене....
— Как скажешь, — рассмеялась я, крепко обняла его, а потом выпрямилась. — Мой мужчина.
— Дя-а-а, — гордо выпятил грудь Гера. — Муссина. Плямо как папа.
— Кто тут меня упоминал?
В детскую зашел Артур, в таком же костюме, как у сына, правда, побольше размером.
— Я, — подлетел к отцу Гера, дернул его за штанину, заговорщически зашептал: — Пола?
Артур хитро улыбнулся и подтвердил:
— Пора.
— Как договаливались? На лаз-два-тли? — с живой непосредственностью уточнил сын, а я прикрыла рот ладонью, сдерживая смешок.
Муж кивнул с самым серьезным видом.
— Лаз, два, тли... — радостно начал считать вслух Гера.
— Оп-ля!
И муж достал из-за спины букет пионов.
— Это тебе, — хором произнесли мои мужчины. — С первым показом!
— Спасибо, мои хорошие.
Я, как обычно, растрогалась, глядя на любимых и так похожих мальчишек.
Алька порой шутила:
— Мил, ну е-мое, ты Герку носила-носила, рожала-рожала, а он — вылитый папаша. Где справедливость?
Я лишь шутливо отмахивалась.
Мой малыш стремился во всем подражать любимому папочке, бегал за ним как привязанный. Папочка и не возражал, наоборот, всячески поддерживал эту инициативу.
Периодически они и вовсе устраивали «мужской день», закрывались в комнате и творили свои «мужские» дела. Какие — секрет. Мне входить туда в это время категорически запрещалось.
— Ты уже вернулась? Успела съездить? — склонил голову набок Артур.
Я коротко кивнула.
Так совпало, что сегодня — мой первый показ на московской неделе мод и... день рождения матери.
Бортникова Антонина Васильевна.
Так звали женщину, которая дала мне жизнь.
Артур рассказал о том, что сотворил Ремезов, спустя месяц после того, как я восстановилась. Я долго плакала у мужа на плече и сразу попросила отвезти на ее могилу.
Знать, что ты нужна и важна, что мать искала, хотела увидеться и всю жизнь жалела о сделанном, — больше, чем просто знание для того, кто вырос в детдоме. После этой новости давняя рана в душе затянулась.
Пусть мы не успели пообщаться вживую, я приезжала на ее могилку пообщаться и поделиться новостями и чувствовала ее ответную поддержку.
А Ремезов... Никому не пожелаю уготованной ему судьбы.
