Автор
В дрожащих руках Кати лежит тоненькая книжечка с загадочным названием "Жена не узнает". Буквы перед ней мерцают, словно живые существа. Ее глаза сузились, как при свете фонаря в полумраке ночи. В этот момент Катя задумала: если женщина может не узнать мужа, значит, он просто обязан быть лучшим другом и супругом....
— Отвали, Юрец. Ты полный идиот, если не понимаешь.
— Скажи. Вы же меня все равно убьете. Я хочу знать перед смертью, - стараюсь говорить ровно.
— Ты слишком доверчивый, бро. Неужели, правда решил, что такого, как ты, примут в высшее общество? Ты - лопух и идиот, Юрочка. Нам именно такой человек и нужен. Не самим же руки марать, правда? А хочешь секрет?
— Валяй.
— Энджи моя сестра. И Валерий Палыч - мой родной дядя.
— И не жалко было сестричку под меня подкладывать? Все ради дела - понимаю, -добавляю для чего-то.
- До этого дело не дошло, - с остервенением отвечает Виктор. - Вот машину бы продали точно..
Мне нужно было держать тебя на коротком поводке, вот и все. Ты смазливый мужик, Энджи на тебя запала. Она все мне рассказывает, дружище. И я прекрасно знаю, что вы расстались. Логично предположить, что ты не собираешься дарить ей машину.
— И что? Я могу утаить правду о моей личной жизни. Какое отношение все это имеет к моему предательству.
«Жучки» до сих пор записывают разговор. Мордовороты не догадались исполнить приказ и сорвать их с моего тела. Мысленно умоляю Виктора не останавливаться... Давай же, мерзавец, говори!
— Ты слишком самоуверенный, Юрец. И я давно знаю, что твоя Катька работает на конкурентов.
Они так мило ужинали! Ты бы видел, как Илюша смущался и уговаривал ее скрыться с глаз через боковой выход. Забавно было посмотреть на их неумелую и нелепую игру. Она впервые была в таком ресторане.
— Не смей говорить о моей жене в таком тоне! О чем ты?
— Твоя Катя спит со Строгановым. Или ты думал, он просто так тебе помог? По доброте душевной? - язвительно произносит Виктор. - На работе они не показывают своих чувств, не волнуйся. Екатерина Васильевна, Илья Андреевич... Стыдливо отводят глазки и даже за ручки не держатся. Это так мило.
— Что ты несешь?! Катя, она... Она... не могла.
Господи, да какая сейчас разница? После моего свинского отношения она имела право так поступить.
Сердце сжимается от боли... Словно леденеет. И тотчас растрескивается на тысячи мелких осколков... Значит, оно есть во мне? Не до конца очерствело? Болит так, словно его проворачивают через мясорубку...
Ревность, злость на себя, недоумение, непонимание... Никогда еще я не чувствовал себя таким одиноким и одураченным.
