На последнем предложении я едва сдержала слезы.
И все-таки я не заплакала.
Нет.
Посмотрев на меня долгим взглядом, Грэм кивнул и убрал руки.
Толпа затихла.
Я медленно подошла к уродливому обгоревшему остову, на месте которого еще вчера был мой процветающий, яркий и уютный ларек.
Это все… Все, что у меня осталось.
У меня не осталось ничего.
Отвратительный запах гари, смешавшийся с запахом горелого мяса от спаленных фаверолей, которые были внутри ларька, бил в нос.
Увидев что-то знакомое под обгорелыми досками, я присела на корточки и достала оттуда опаленную коробку со своей плетеной мебелью.
Безумная надежда, что хотя бы она сохранилась, вспыхнула и погасла — внутри коробки была лишь зола.
Внезапно я почувствовала около своего плеча горячее влажное дыхание — Дэйган склонил ко мне свою огромную шипастую голову и нежно дохнул мне в щеку, которая была мокрой от слез.
Краем глаза я обратила внимание, что к Грэму подошел офицер в форме и что-то негромко ему сообщил.
— Мне только что доложили весьма интересную информацию, — в наступившей тишине сказал Грэм, и его-то, в отличие от меня, слушали с разинутыми ртами. — Заклинатель жидкого огня признался, что некто заплатил ему весьма крупную сумму, чтобы он сломал руну защиты на некоем ларьке в Устричном переулке и поджег его.
Адмирал сделал выразительную паузу, и подошел к Козетте, которая немедленно побледнела.
— Это была женщина лет тридцати с небольшим, светловолосая, крупного телосложения, с родинкой на щеке…
И Грэм досконально описал Козетту. Под холодным взглядом адмирала она сморщилась, не выдержала и запричитала:
— Не надо сваливать всю вину на меня, господин! Мы вместе это решили. И Бухан, и Полин, все остальные… Все до единого сложились, все было вскладчину! У меня денег на заклинателя огня отродясь бы не нашлось!
Ну, надо же, как я угадала… Вот только от этого не легче.
Я вдруг почувствовала себя очень-очень плохо — голова закружилась, а воздуха стало мало. Я будто не могла вдохнуть полной грудью.
Между тем Грэм брезгливым жестом остановил верещащую Козетту и сказал:
— Что ж, полагаю, что люди, которые не умеют вести честную торговлю и прибегают к таким грязным методам устранения конкурентов, не заслуживают торговать вообще. Дэйган, а ты как считаешь?"
"Дракон яростно взмахнул головой, а потом взревел так громко, что мостовая под ногами заходила ходуном — некоторые даже попадали.
— Вот видите, Дэйган со мной абсолютно согласен, не так ли? — усмешка Грэма была оскалом самого дьявола.
В ту же секунду дракон задрал голову к небу и выпустил из ноздрей пар. Но не белый, каким тушил мою шаурму, а ядовито-бирюзовый.