Автор
В комнате яркий свет ослеплял, заставляя смотреть в глаза. Не было сил отвести взгляд или закрыть глаза — лишь стойко выдерживать невыносимую боль. Словно подменили, я не мог пошевелиться, даже заслонить лицо локтем. Это произведение описывает атмосферу жесточайшей схватки между жизнью и смертью, где главная героиня — из другой реальности, попала в эту исковерканный мир....
Ее темные волосы были заплетены в две сложные косы, которые вились вокруг головы, словно змеи.
— Глупышка Виола… — продолжала женщина, свысока глядя на меня. — Жила без всякого смысла, как бабочка-однодневка, и встретила такой же конец. Такой же глупый, как и она сама.
Мужчина, ее собеседник, подошел к моей постели совсем близко.
Угол моего зрения был ограничен, поэтому только теперь я смогла его рассмотреть.
Боже, до чего он был хорош!
Высокий, прекрасно сложенный, с широкими плечами и узкими бедрами.
Безупречная выправка и прямая спина выдавали в нем военного.
Но не только это.
На мужчине был строгий темно-зеленый китель с эполетами и аксельбантом — наплечным серебряным нитяным шнуром с правой стороны мундира. Серебристая отделка по двубортному краю явно ручной работы.
Солнце мазнуло по серебряным пуговицам в два ряда, и на них сверкнула гравировка — похожий на змею дракон обвивал якорь.
Его начищенные армейские хромовые сапоги блестели, как зеркало.
У мужчины было волевое, жесткое лицо с массивной челюстью и чувственными губами, а еще стальные серые глаза.
Его можно было назвать идеальным, если б не шрам: изогнутая белая полоса на правой скуле. Шрам был очень старым, давно зарубцевавшимся и почти незаметным, наоборот, придавая ему особый шарм.
Темные волосы мужчины, зачесанные на правую сторону, едва заметно отливали при движении бордовым — на них словно блестели капли морской воды.
Вот как сейчас, когда красавец в мундире склонил голову набок, свысока разглядывая обездвиженную меня, бессмысленно смотрящую в стенку напротив.
— Полагаешь, моя жена никогда не выйдет из комы? Думаешь, это ее конец, Амара?
Женщина в зеленом подошла и обняла его сзади. Всем телом прижалась к его спине, обвивая руками сильный торс мужчины, и прошептала:
— Вчера приходил врачеватель. Он сказал — нет ни малейшей вероятности, что Виола придет в себя, Грэм. Дух твоей жены покинул тело, ее мозг умер…
— Там не было, чему умирать, — с презрением бросил военный.
Но я же здесь!
Пусть я не до конца понимала, как я тут оказалась, кто они, и почему этот красивый мужчина называет своей женой меня, а сам обнимается с зеленоглазой.
Но я ясно видела их своими неподвижными зрачками.
Четко слышала каждое их слово.
Я живая, слышите?
И не смейте называть меня Виолой!
Никогда не любила это сокращение от своего имени.
Когда я училась в универе, была в нашей группе одна девочка с таким же именем. Жуткая гадина и провокаторша, противная до невозможности.
