Автор
В комнате яркий свет ослеплял, заставляя смотреть в глаза. Не было сил отвести взгляд или закрыть глаза — лишь стойко выдерживать невыносимую боль. Словно подменили, я не мог пошевелиться, даже заслонить лицо локтем. Это произведение описывает атмосферу жесточайшей схватки между жизнью и смертью, где главная героиня — из другой реальности, попала в эту исковерканный мир....
По вашим рожам вижу, что права!
— Ты все равно ничего не докажешь, выскочка! — нервно вскрикнул невысокий щуплый мужиченка.
Имени его я не знала, но знала, что он был хозяином крупной термополии дальше по улице, которая с открытием моего ларька так же, как и другие местные кафешки, стала значительно терять клиентов. Тем более, как поговаривали, этот сморчок использовал несвежие продукты, а на кухне у него царила полная антисанитария.
— А будешь болтать своим языком, его и укоротить недолго!
Это уже была прямая угроза.
Я сжала кулаки, и вдруг пошатнулась, думая, что узрела мираж.
Но никаким миражом это не было.
ГЛАВА 90
Сквозь толпу к нам величаво шествовала женщина с замысловатой седой прической, в центре которой поблескивал крупный бриллиант. Ее сопровождали слуги, охрана и дамы высшего света.
Герцогиня Катринская явилась собственной персоной, чтобы оценить мою шаурму. Которой, правда, больше уже не было.
Она брезгливо прижала платочек к носу, избегая приближаться к источнику огня, и проронила:
— Так это здесь продают знаменитую фавероль в лаваше с овощами?
— Продавали, Ваша Милость, — ответила я и с трудом удержала себя от слез.
Я хотела сказать, что все исправлю, отстрою и приглашу Ее Милость в новое кафе, еще лучше прежнего, но не смогла — язык просто не повернулся.
Ведь я должна была сохранять лицо.
Правда, это было почти нереально — мной овладела горечь и злость от несправедливости произошедшего."
"Еще эта герцогиня подлила масла в огонь — как же не вовремя она явилась!
— Что ж, похоже Ньерд дал мне недвусмысленный знак, что инвестировать в ваше предприятие — то же самое, что бросить деньги в огонь, — процедила Катринская.
В этот момент кто-то из ее охраны напомнил герцогине, что находиться рядом с жидким огнем небезопасно, и она вместе со своей спешно покинула Устричный переулок, на прощанье бросив на меня быстрый взгляд, под которым я почувствовала себя такой беспомощной и такой жалкой.
Эпизод с Катринской как будто уверил других торговцев в своей безнаказанности.
Они смотрели на меня, а я, опустив руки, стояла рядом со своим пылающим детищем, и не скрывали довольных ухмылок.
Никто даже не думал расходиться — наоборот, народу прибывало, как на бесплатном представлении. Наверное, им только попкорна не хватало…
Впрочем, вон — кто-то уже продавал горячую кукурузу, которую брали с удовольствием, глазея на языки пламени.
— Долго еще гореть будет, — сказал кто-то, и в этом голосе явственно послышалось удовлетворение.
