Автор
В комнате яркий свет ослеплял, заставляя смотреть в глаза. Не было сил отвести взгляд или закрыть глаза — лишь стойко выдерживать невыносимую боль. Словно подменили, я не мог пошевелиться, даже заслонить лицо локтем. Это произведение описывает атмосферу жесточайшей схватки между жизнью и смертью, где главная героиня — из другой реальности, попала в эту исковерканный мир....
ГЛАВА 18
На дорожке стояла Амара в сопровождении нескольких своих служанок, и в ужасе смотрела на свои платья — одно полоскалось в болотной водичке фонтана, второе уже почти намертво прилипло к лошадиным лепешкам, тоже, кстати, весьма зеленоватым.
Ну, и что ей не нравится?
Она же как раз любит зеленый цвет.
Но что-то тут, видимо, мачехе все-таки не понравилось.
Визжа, как сумасшедшая, она пригнулась и скрючила пальцы, переходя на ультразвук, отчего ее служанки и камеристка испуганно зажали ладонями уши.
Видимо, платья действительно были ценными и, может, даже ее любимыми.
Пережив первый шок и ужас от страшной потери, мачеха подняла голову, увидела меня в окне и мы с ней встретились взглядами.
Непередаваемое ощущение.
Медуза Горгона нервно плачет в сторонке.
Если Амара думала, что сейчас я от страха хлопнусь в обморок, то она очень сильно ошиблась.
Сохраняя олимпийское спокойствие, я перевела взгляд на книгу и закрыла окно.
Но, разумеется, я не ждала, что на этом успокоится она.
Скрестив по-турецки ноги, я медитировала на кровати с чашечкой чая, погруженная в заклинания рун, когда ко мне ворвалась она!
Да не одна, а с целой делегацией.
Помимо ее верной прихлебательницы — Ноэмии, в спальню водворились слуги, которые кинули испорченные туалеты мачехи прямо к моим ногам, забрызгав грязью (и прочими отходами лошадиной жизнедеятельности) овечью шкуру."
"— Ты-ы-ы-ы! — на высокой ноте протянула Амара. — Ты хотя бы знаешь, сколько они стоили? Авторские платья работы самого Стефана Савиньи, к которому на очередь за полгода записываться надо-о-о-о!
— Если эти платья были такими ценными, то не стоило оставлять их в моей комнате, — пожала плечами я, невозмутимо сделав глоток из чашечки.
— Это не твоя комната! Это — моя гардеробная! Ты не должна была сюда вернуться! — взъярилась мачеха.
— Полагаю, что моя, — я напоказ отпила из чашечки. — Ты вообще понимаешь, что у хозяйки поместья сейчас чаепитие, а ты ее отвлекаешь? В курсе, что Грэм тебя по головке за такое не погладит?
Господи-боже мой, это просто надо было видеть, как исказилось красивое лицо мачехи!
Все сокровища мира за такое отдать не грех!
— Что ты такое болтаешь, тупица? Совсем с ума спятила? Твой муж от меня без ума!
Прелестно, мы сейчас такую дезинформацию кинем, пусть плачет, гадина!
— О, милая, как же ты наивна… Он же просто делает вид… — я ухмыльнулась.
