И лишь одна из соседок, девяносточетырехлетняя старушка, миссис Бубл, заявила, что со стороны участка Видалей доносились странные звуки, а еще она видела вспышки магии.
Но на тот момент эта Бубл считалась недееспособной, поэтому ее россказням никто не поверил. Их даже к делу не приобщили – я раскопал пожелтевший листок в архиве.
К тому же, нанятая родственниками сиделка утверждала, что старуха в ту ночь крепко спала, и ей просто приснился страшный сон.
Бубл ненадолго пережила мать Максимилианы – умерла через полгода, что неудивительно, учитывая ее возраст.
Зато удивительным было то, что я ощутил безотчетное желание допросить эту Бубл…
Если бы она только была жива.
Я откинулся в кресле, испытывая на себя досаду за то, что занимаюсь совсем не тем.
У меня появилась информация, что недавно в наш город заявился чернокнижник, который специализировался на варке запрещенных зелий, для приготовления которых необходимы были жертвоприношения и ритуальные убийства.
Вот о ком мне нужно думать в первую очередь!
Я зашвырнул бумаги по Видаль в дальний ящик стеллажа, пообещав себе больше не доставать их.
Мать Максимилианы умерла много лет назад и умерла своей смертью.
Точка.
Мое время слишком дорого, чтобы тратить его на такие пустяки.
Колдун сейчас, скорее всего, очень хорошо спрятался, залез в самую глубокую щель. Но я должен его отыскать.
Дав необходимые распоряжения по поводу поиска чернокнижника, я отправился узнать, обнаружили ли какие-то зацепки по зеркалу из ванной комнаты моего дома.
– Да, все с ним в порядке, с вашим зеркалом, полковник. Я обнаружил некие слабые темные вибрации, но, скорее всего, это было просто следствием негативного резонанса. Ну, такое бывает, когда кто-то с плохим настроением в зеркало посмотрится и всякое такое…
Эксперт, полный парень по имени Манфред, махнул пухлой рукой.
Я неодобрительно посмотрел на него – Манфред сидел за своим столом, поглощая суп из глиняной миски и очень громко чавкая при этом.
Мне он никогда не нравился.
Если б работал в моей команде в столичной инквизиции, то уже давно бы вылетел с треском.
Но сейчас я был не в том положении, чтоб подбирать к себе на службу блестящие кадры.
Как будто стремясь разозлить меня еще больше, Манфред принялся шумно жаловаться на «мерзкую похлебку» из соседней харчевни. Мол, в окрестных тавернах даже пообедать нигде нормально нельзя, везде подают «какое-то хрючево».
Еда явно интересовала Манфреда больше работы, за что он и получил от меня выволочку, а так же строгий приказ проверить зеркало еще раз.
Но вообще, никакой ему веры – хоть самому проверяй.
Вернувшись в свой кабинет, я обнаружил там сюрприз – а именно аколитку Бладину Левак, которая крутила в руках мое свидетельство о разводе.