Гости мужского пола с вожделением смотрели на нее, пытаясь ее коснуться, а она шла, как королева, и не смотрела ни на кого.
Шла прямо к нашему столу.
Я понимал, что сейчас и сам глазею на нее с не меньшим желанием, чем все остальные.
Буквально, как напрочь загипнотизированный идиот.
Но сегодня она будет принадлежать только мне.
И она это знала.
Словно во сне, я увидел ее совсем близко.
Рыжеволосая богиня переступила на наш столик своими босыми ногами и принялась танцевать – еще медленнее и плавнее, чем со змеей.
Я смотрел на нее снизу вверх, жадно скользя глазами по гладкой коже и уже представляя ее под своими руками.
Она была так близко – желанная и возбуждающая, и ее рыжие волосы сверкали в отсветах ламп, словно по ним пробегали мельчайшие золотистые искры.
Все в ней говорило, буквально кричало, что она опасна.
Все в ней притягивало меня со страшной силой.
Танцуя, девушка повернулась к моей спутнице, и в ее зеленых глазах мелькнула издевка.
Бладина, сглотнув, с растерянностью и ненавистью смотрела на танцовщицу, и ее лицо сделалось совсем уж жалким и не похожим на ее собственное.
А рыжая между тем отвернулась от Блади и грациозно присела, глядя мне в глаза.
Наши лица оказались на одном уровне.
И я понял, что не могу больше терпеть.
Подняв руку, я потянул за ускользающий, словно сотканный из газа, кусочек ткани, прятавший ее ниже глаз, открывая ее облик…
И замер, словно пораженный громом, не веря своим глазам.
Это была Максимилиана.
Это была моя жена.
Гости клуба отреагировали шокированным ропотом.
– Кто она? – послышалось отовсюду.
– А это разве не…
В шепоте, который понесся отовсюду, явственно послышались два имени – мое и Максимилианы.
Бладина, которая сидела рядом со мной, издала какой-то сдавленный звук, и теперь сидела с открытым ртом, задыхаясь, как выброшенная на берег рыба.
А я…
Впервые в своей жизни я был настолько поражен, что с трудом смог сохранять спокойное выражение лица.
По губам Максимилианы скользнула ухмылка, и она выпрямилась во весь рост, плавно изгибаясь на столе прямо передо мной.
Я всегда знал, что, казалось бы, какие-то незначительные изменения во внешности, могут до неузнаваемости изменить человека.
Но никогда не думал, что это применимо к моей жене.
Не предполагал, что без очков она станет выглядеть настолько по-другому.
Это была она, ее черты, которые хорошо знал почти каждый в этом городе.
Но в то же самое время уже нет.
Самое главное заключалось в том, что сейчас Максимилиану нельзя было назвать ослепительной красавицей в полном смысле этого слова.
Например, Бладина имела кукольную и стандартную внешность, просто красивая картинка – не более.
Но от лица Максимилианы теперь невозможно было оторваться – столько в нем было энергетики, живости, эмоций.