Автор
Я стояла спиной к окну, наблюдая за тем, как судовые приставы описывали наши житейские вещи, словно виноград на солнце. Гул трактора напоминал мне о том, что мой мир рушится под ногами, и я сама ни разу не сказала "остановись". Усталость накатывала с каждым мигом, заставляя дрожать в изнеможении....
Тест на беременность, где на белом фоне начертаны две тонкие полоски.
Когда я утром сделала его, час потом сидела и смотрела на стену, не понимая, что с этим всем делать. Нет, наверное, рано или поздно это должно было случиться, просто почему-то не верила, что с нами.
— Что это? — смотрит на тест, а в глазах что-то странное мелькает.
Я снова пугаюсь, потому что вдруг вспоминаю, что скоро срок контракта истекает. А вдруг… а что если наша сказка на этом и закончится?
— Ты… беременная? — выдавливает из себя и сглатывает.
— Вроде бы, — передёргиваю нервно плечами и снова сжимаю кулак.
Нет, он не рад, он точно не рад! Мамочки…
Но Арманд разжимает мои дрожащие пальцы, и забирает у меня тест. Смотрит на него, хмурится, а я жду с замиранием сердца хоть одну понятную реакцию.
"
"— Скажи хоть что-нибудь, — прошу, а голос дрожит.
— Я не могу, — криво улыбается и касается пальцами моей щеки. — Веришь? Я все нормальные слова забыл.
Его пальцы порхают по моей коже, оглаживают, изучают, а я замираю, впитывая этот момент в себя.
— Ты боишься, я вижу, — произносит, а голос тёплый-тёплый, словно пуховое одеяло. — Чего ты боишься? Что я окажусь куском дерьма и брошу тебя?
Вот как у него получается видеть меня насквозь?
— Не только этого. Больше всего я боюсь саму себя. Я так сильно тебя люблю, что иногда пугаюсь этого. Что это всё закончится боюсь, потому что контракт…
Я не могу перестать думать об этом дурацком соглашении, я не могу выкинуть из головы, что год истекает очень скоро, а после смерти Дмитриевского в прошлом месяце мы могли спокойно расторгать любые соглашения.
Дмитриевский… моё сердце до сих пор сжимается от воспоминаний, как плохо было тогда Арманду, как невыносимо было смотреть в его почерневшие от затаённого горя глаза.
— Ты помнишь, что сегодня ровно год, как я тебя нашёл? Помнишь, иначе не сидели бы сейчас здесь. — Его глаза горят диким первобытным огнём, а я снова вязну в них, как пчела в сиропе.
Киваю, потому что сказать всё равно ничего не сумею. Горло сжимает спазм, и если попытаюсь вымолвить хоть слово, разрыдаюсь.
— Мы обязательно будем счастливы, несмотря на любое дерьмо, что ещё обязательно случится.
В его голосе сквозит уверенность, от которой я растекаюсь оплывшим воском.
— Ты обещаешь?
Арманд кивает и касается моих губ лёгким поцелуем.
