Автор
У меня ничего не осталось: ни денег, ни дома, ни перспектив.Случай свёл меня с человеком, способным решить все мои проблемы и защитить от призраков прошлого.Он мрачный и опасный, хранящий в своём шкафу не одну сотню скелетов, но я поверила ему.Чем в итоге окажется его помощь: проклятием или шансом на новую жизнь?...
По всей видимости, в совершенстве овладели этим искусством, раз не боялись, что я вызову полицию. Или знали, что не смогу.
А я забилась в самой дальней комнате, сжавшись в комок, и наивно ждала, когда они уйдут.
Не уходили.
Лишь громче становились голоса, и, значит, скоро они найдут меня. Как бы я ни пряталось, не поможет.
Грохнула дверь, сорванная чьей-то ногой с петель, и звук этот стал последней каплей.
Глянула на окно, неплотно закрытое, выходящее на задний двор. В последний раз прислушалась и поняла: промедление — смерти подобно.
Распахнула окно, прислушиваясь, но в эту часть двора никто ещё не успел добраться. Отлично. Дальше, за забором, виднелся лес, и, если пройти по почти невидимой постороннему глазу тропинке, можно за пару часов попасть в соседний посёлок. Вариант так себе, но это лучше, чем ничего.
Решено.
Подтянулась на руках, выскользнула в окно, ударившись ногой, но бежать могла, а это самое главное.
Пригнулась пониже, обмирая от страха, забыв с перепугу даже собственное имя, и всё, что понимала сейчас: нужно бежать. Эти люди не оставят меня в покое.
Пока кралась к дыре в заборе, закамуфлированной разлапистыми кустами красной смородины, почти ничего не соображала, но страх вёл вперёд, и пришлось довериться инстинкту самосохранения. Может быть, хоть сейчас он меня не подведёт?
Голоса становились всё глуше, тьма стелилась по земле, клубилась туманом, в котором оживали призраки, а я осторожно пролезла через кусты, хватаясь за крошечный шанс на спасение, как умирающий — за руку близкого.
Мне нечего было терять: всё, что можно, у меня уже отняли. Мне не по кому здесь скучать, а дом этот я давно уже перестала считать своим. Таковым он перестал быть даже по документам.
Значит, нужно бежать. И пусть мне поможет хоть кто-нибудь, потому что самой, боюсь, не справиться.
Голова кружилась, а в горле пересохло настолько, что больно глотать.
Зачем-то свернула влево, словно меня вела вперёд невидимая рука, и бежала, путаясь в ветках, полосуя кожу до крови. Ссадины, раны — какая разница, если на кону жизнь?
Жизнь — единственное, чем я ещё дорожила. Хотя, кому, кроме меня, она вообще была нужна?"
"За спиной отчётливо слышались чужие шаги. Или это моё сердце стучит в ушах? Не разобрать.
