Автор
Я стояла спиной к окну, наблюдая за тем, как судовые приставы описывали наши житейские вещи, словно виноград на солнце. Гул трактора напоминал мне о том, что мой мир рушится под ногами, и я сама ни разу не сказала "остановись". Усталость накатывала с каждым мигом, заставляя дрожать в изнеможении....
Молча пошли обратно, никого и ничего уже не таясь, а Лана казалась в этот момент натянутой пружиной — ни единой эмоций, ни одного звука — движущееся по инерции каменное изваяние. Сильная женщина, без вариантов. А у меня внутри медленно вскипала ярость. Побулькивала, отравляя гнилью, а я сжимал кулаки, чтобы не причинить ещё больше вреда. Радость радостью, но это скотство с рук спускать нельзя. Из-под земли уродов достану, чтобы чётко для себя уяснили на будущее, что такое хорошо, а что такое плохо. Если это будущее у них, конечно же, буду.
Потерять сейчас контроль я боялся больше всего, потому что тогда могло случиться всё, что угодно, а мне бы не хотелось пугать Лану. Но я жутко не люблю, когда какие-то ушлёпки считают, что имеют право абсолютно на всё.
Уроды.
Снова оказались под лестницей, где тихо и мрачно, пахнет пылью и чуть-чуть сыростью, и Лана взялась за ручку двери, но я не дал её открыть: поставил руку рядом с её головой, останавливая. Лана вздохнула, а я зарылся носом в волосы на её макушке.
Мне она нравилась, точно был мазохистом, а эта хрупкая девочка — моим палачом.
Но, чёрт возьми, как же она мне нравится. Только зачем я ей? Зачем мы вообще друг другу нужны? Но я понимал одно: не хочу её отпускать, и этого уже достаточно.
— Я пугаю тебя? — спросил, снова услышав тихий вздох. — Только скажи, и я постараюсь уйти. Не факт, что получится, но я буду пытаться.
Врал, потому что знал: не смогу.
Осознание, насколько глубоко Лана влезла мне под шкуру, ничего для этого не делая, выбивало почву из-под ног, наизнанку выворачивало. И чёрт с ним, пускай.
Лана отрицательно качнула головой, а я провёл пальцами по её плечу, ощущая, как на коже огненным следом мурашки. Её тело реагировало на меня — без вариантов, а моё… о да, ещё как.
— Это хорошо, что ты меня не боишься, — заметил, пропуская сквозь пальцы светлые пряди.
— В смысле? — удивилась, резко развернулась ко мне лицом, обжигая взглядом.
Гордячка. И что бы ни говорила, боится. Только меня ли или саму себя? Тело ведь врать не умеет.
— В самом прямом, — кивнул, очерчивая дрожащими нетерпеливыми пальцами её скулы, а Лана замерла, боясь вздохнуть. — У меня слишком большой дом, чтобы в нём не нашлось для тебя места.
— А в ответ что? — усмехнулась, вздёргивая подбородок.
