Автор
Я стояла спиной к окну, наблюдая за тем, как судовые приставы описывали наши житейские вещи, словно виноград на солнце. Гул трактора напоминал мне о том, что мой мир рушится под ногами, и я сама ни разу не сказала "остановись". Усталость накатывала с каждым мигом, заставляя дрожать в изнеможении....
Был бы пацаном, зажмурился, но я неотрывно смотрел на упругую молочно-белую грудь с идеально круглыми ареолами и твёрдыми, точно горошины, сосками. Мать его.
В паху налилось всё так, окаменело и замерло, готовое к бою, что даже больно. Закрыла глаза, глубоко вздохнул, стараясь думать о чём угодно, но только не о голой женщине в своей кровати.
Червяки, слизни, кровавая баня, козлы на выпасе, медузы, дохлые ослы, — что угодно, лишь бы ослабить эрекцию. Помогало слабо, но хотя бы не шумела так оглушительно кровь в ушах.
Не придумал ничего лучше, чем набросить на Лану тонкую простыню. Чтобы закрыть, укрыть и не искушаться. Разделся сам, аккуратно сложив вещи на стул и, обойдя кровать, лёг на свою половину. Закинул руки за голову, глядел в потолок, а сердце билось в груди рвано и гулко.
Так, она же всё-таки ещё, пусть в приспущенном, но сарафане. Не годится.
Повернулся на бок, приподнял простыню и второй рукой стащил-таки чёртову одежду с неё.
Голая, мать его. Абсолютно и безоговорочно.
Не удержался, провёл кончиками пальцев по изгибу талии, коснулся упругой ягодицы, а перед глазами лишь видения, где я беру эту женщину на всех доступных поверхностях: в этом доме, в машине, в моей квартире, в офисе. Везде, мать его. Долго и яростно.
— Арманд, — раздался вдруг тихий голос без капли сонливости в нём, — обними меня. Пожалуйста…
Хмыкнул, понимая, что всё это время она позволяла верить, что спит.
— Это не моя комната.
— Не твоя, согласен.
Мы говорили почти шёпотом, словно в этом огромном и пустом доме нас мог хоть кто-то сейчас услышать.
— И я голая.
— Бесспорно.
— И ты голый, — перечисляла, напряжённо всматриваясь в моё лицо, словно способна была под шкуру влезть.
— Неправда, в трусах.
— Это многое меняет, — усмехнулась, а тонкие пальцы медленно блуждали по моей коже.
Я вздохнул и притянул к себе, обхватывая рукой за затылок, а второй прижимал к своей груди. Лана удобнее устроилась в моих объятиях, хотя я и сжимал, наверное, слишком крепко.
— Завтра тебя отвезут по магазинам, — сказал, целуя в макушку.
