Автор
Я стояла спиной к окну, наблюдая за тем, как судовые приставы описывали наши житейские вещи, словно виноград на солнце. Гул трактора напоминал мне о том, что мой мир рушится под ногами, и я сама ни разу не сказала "остановись". Усталость накатывала с каждым мигом, заставляя дрожать в изнеможении....
— Вы готовы? — отрывисто спросил, глядя куда-то в сторону, а мне подумалось, что и тут без Арманда Сергеевича и его распоряжений не обошлось."
"Чего они все ведут себя, словно я — неприкосновенный золотой запас. Нужно с Армандом переговорить. Не хватало ещё, чтобы от меня по какой-то причине люди шарахались, как от прокажённой.
Вадик распахнул передо мной дверцу машины, я нырнула в салон, а он, всё так же молча, занял своё место. Ну и ладно, мне и самой эти беседы не очень нужны. Всю дорогу до Торгового центра я смотрела в окно, разглядывала город, в котором выросла, но сейчас он почему-то казался мне совсем чужим.
Когда машина остановилась у перекрёстка, мне на миг показалось, что увидела знакомый силуэт. Проморгалась, вглядываясь в стоящего у светофора мужчину, но чувство, что видела его когда-то раньше, не покидало.
В нём не было ничего примечательного: среднего роста, средней комплекции, аккуратно подстриженные волосы с первой проседью на висках, светлая футболка и синие джинсы — всё, как и у миллионов жителей нашей планеты, но я всё-таки ведь знала его откуда-то.
Автомобиль тронулся и плавно покатил дальше, мягко встраиваясь в нужный ряд — Вадик был отменным водителем, — а я всё пыталась вспомнить, где видела того мужчину. И, когда уже отчаялась, вспышкой перед глазами: он приходил к Юре накануне того, как мой муж исчез.
Точно! Как же я сразу не узнала?
Мужик этот возник у нашего дома поздно ночью, прервав бурную ссору, а Юра весь нахохлился, помрачнел, когда понял, кто именно к нам пришёл. Махнул рукой в мою сторону, мол, разговор окончен, а я сказала что-то обидное в его адрес и гордо вышла из комнаты. Но гостя заметила, и заметила, как изменился мой бывший, стоило открыть дверь: съёжился, стал будто бы ростом меньше, и даже тон стал другим, лебезящим. Казалось, был бы Юра собакой, прыгал бы на задних лапах.
В ту ночь я пыталась заснуть, но до меня доносились обрывки разговора о долге и том, что есть вещи, которые прощать нельзя. Юра в чём-то клялся, обещал и заверял, но после всё стихло. И наутро бывший попрощался со мной, попросил не держать на него зла, мол, он всегда старался сделать всё, чтобы жизнь наша стала лучше, чмокнул меня в лоб, хоть это и показалось особенно противным тогда, и, подхватив чемодан, уехал.
