Автор
Я стояла спиной к окну, наблюдая за тем, как судовые приставы описывали наши житейские вещи, словно виноград на солнце. Гул трактора напоминал мне о том, что мой мир рушится под ногами, и я сама ни разу не сказала "остановись". Усталость накатывала с каждым мигом, заставляя дрожать в изнеможении....
Но не успел сделать и десятка шагов, как за спиной послышался шорох. Повернул голову, чтобы понять, кому ещё на месте не сидится, и чертыхнулся себе под нос.
Снежана, чтоб её.
— Арманд, постой, пожалуйста!
Взяла меня за рукав и остановилась напротив, заглядывая в глаза.
— Пропусти. — Постарался обойти её, но Снежана лишь плотнее прижалась ко мне своими фальшивыми сиськами.
— Подожди, Арманд, нам надо поговорить.
Голос звучал взволнованно, с придыханием, а я поморщился, зная все штучки этой похотливой пустышки, как Отче наш.
— Я сказал: отойди. Уши заложило?
Старался говорить тихо, чтобы никто ненароком не услышал наш разговор — мне не нужны были слухи.
— Арманд, ты действительно женишься? Но…"
"Сжал пальцами покрытые искусственным загаром плечи и отодвинул от себя Дмитриевскую.
— Тебе какое дело?
— Это ты мне назло делаешь, да? Привёл сюда эту блондиночку, которую никто никогда раньше не видел, и думаешь, я забуду, что между нами когда-то было? Арманд… ну не веди себя, как ребёнок.
— Ты ебанулась? — не выдержал я, потому что снова выслушивать этот бред мне не хотелось. — Что между нами было? Пару раз трахнулись, когда ты ещё даже замужем за Женей не была? Отвали от меня уже, достала вусмерть.
— Я сто раз тебе говорила: только позови, и я уйду от Жени в тот же миг! Не руби с плеча, не делай глупостей.
— Да кто тебя отпустит, дура? — хмыкнул я, а Снежана заметно сникла. — В помойке тебя найдут, начнёшь эти фокусы перед Женей показывать. Всё, я тороплюсь.
— Что она такое, что ты обо всём забыл и жениться решил? — ударила словами в спину. — Ты же такой принципиальный, память свою больную лелеешь… а тут…
Она не закончила, потому что я схватил её за шею и прижал к стене.
— Слушай, я ведь не посмотрю, что ты баба. Ещё раз рот свой поганый откроешь, я тебе голову оторву.
И действительно, мог бы, наверное. Потому что никому и никогда я не позволял переходить грань допустимого.
— Отпусти, — попросила хрипло, а я разжал пальцы.
Вдруг дверь Жениного кабинета распахнулась, и в коридор вышел сам Дмитриевский — пусть бледный, но счастливый. Наверное, переговоры прошли успешно.
Бросил на меня быстрый взгляд, потом на Снежану, но она уже плыла к нему, улыбаясь. Словно не пыталась напомнить пять минут назад о нашем “общем прошлом”.
И, вроде бы, ничем перед крёстным виноват не был, — когда трахался со Снежаной, они даже знакомы не были.
