Автор
В ужасающей пленке из камня и алчности русских богачей, женщина по имени Маша вынуждена сниматься в элитных фотоуслышках под чарующий взгляд модного фотографа. Она чувствует себя насквозь обжигаемой жарой, а любовь к подружке лишь растет вместе с желанием уйти из этого безумия....
Не стану же, в самом деле, хвататься за шнурок в попытке избежать супружеского долга. Или, напротив, неосторожно себя вести в порыве страсти.
— Мне просто интересно, как это устроено, — замечаю я и пожимаю плечами. — Кажется, тут тоже не обошлось без магии. И высоких технологий.
— Именно, — соглашается Хэл. — Но я предпочитаю обходиться без этих новшеств. Одеваюсь сам, да и к лекарям обращаюсь редко.
Действительно, кроме магического шнурка, в комнате нет никаких чудесных вещичек, коими славится Аланта.
— Если захочешь, можешь все тут переделать, — замечает Хэл. Обводит взглядом полупустое помещение и добавляет: — Я все равно бываю в главной пирамиде не так часто.
— Не любишь сладкое? — шучу я.
И тут же осознаю ошибку: Хэл воспринимает замечание как сигнал к действию. Подходит ближе, заглядывает в глаза:
— Значит ли это, что ты готова к близости?
Чтоб его! Ну, нельзя же вот так буквально воспринимать каждое слово. Мы, вроде, про обстановку спальни разговаривали. И вот, нате…
— Прости, у меня что-то разболелась голова, — прибегаю к испытанному многими женщинами моего мира методу.
— Выходит, лекарь тебе все же понадобится, — вздыхает Хэл.
Он явно расстроен моим поведением. Но я не готова сдаться во вторую ночь. Буду оттягивать неизбежное столько, сколько возможно. Наверное, во мне слишком сильно советское воспитание. Не могу себя пересилить, да и не хочу.
— Заночую в гардеробной, — проявляет сочувствие Хэл. — Но только в эту ночь. Не думай, что тебе удастся и дольше водить меня за нос.
Кажется, в мою головную боль он не верит. Хэл слишком проницателен, чтобы проглотить фальшь. Но мне ничего не остается, как вызвать Анри, дать себя осмотреть и принять успокоительный отвар, щедро сдобренный заклинаниями.
