Пусть Егор уйдет — тогда можно будет позвонить сестре и договориться о встрече.
Несколько мгновений ожидания, быстрые, уверенные шаги там, за занавеской, и раздраженное восклицание совсем рядом:
— Ника.
А потом гораздо тише и злее:
— Куда она делась?
Я замерла, боясь шевельнуться. В небольшом тесном углублении некуда отступать, а Егор остановился в шаге от меня — нас разделял лишь плотный бархат портьеры.
Негромкое жужжание сотового, и снова отрывистый мужской голос:
— Слушаю. Нет, не могу.
Нет, я сказал. На вечер у меня другие планы… Да… Перезвоню…
Плохо дело. Если на сегодня у Егора в планах я, он точно не отстанет. Будет преследовать с упорством носорога. До сих пор мне удавалось избегать встреч и не отвечать на его звонки, но почему именно сейчас все так неудачно складывается?
Егор почему-то медлил, не уходил. А потом у меня в сумке беззвучно завибрировал мобильный. Я от неожиданности дернулась, попятилась, вжимаясь спиной в стену… Вернее, попыталась вжаться, потому что вместо стены за спиной оказалось пустое пространство.
Еще одна ниша? Нет не похоже, слишком уж она глубокая. Скорее, коридор — узкий и очень темный. Наверное, поэтому я его сразу и не заметила.
Телефон продолжал настойчиво требовать моего внимания, подтверждая, что Егор не намерен сдаваться. С трудом развернувшись и ободрав плечо, я помянула упрямого бывшего «тихим, ласковым словом» и двинулась вперед по коридору. Туда, где, возможно, был выход, а главное — не было Егора.
Все лучше, чем стоять и ждать, уйдет он, или все-таки догадается отдернуть портьеру.
С каждым шагом становилось все темнее, словно какая-то непроницаемая пелена на глаза опустилась. Ниша постепенно отдалилась, и теперь я, скользя ладонями по стенам, пробиралась буквально на ощупь.
Минута…
Вторая…
Третья…
Казалось, я иду уже целую вечность, а ничего вокруг не меняется.
Да что ж этот коридор такой длинный? Кроличья нора какая-то… Ага, между мирами.
Усмехнулась своей невеселой шутке, и тут впереди что-то блеснуло, обозначая контуры двери.
О, вот и выход. Наконец-то!
Еще пара торопливых шагов, и я, нажав на массивную витую ручку, буквально вывалилась наружу. Чтобы тут же замереть, растерянно разглядывая совершенно незнакомый внутренний двор.
Я часто бывала в театре — на репетициях у Яны, спектаклях, сборах их труппы, в гримерках, подсобных помещениях.
