"
"Странно… Ему по-прежнему не удавалось поймать ни единого отголоска ее дара, магия метаморфа умело пряталась от инквизитора. Зато дракон прекрасно ощущал свою пару. Зорко, ревниво наблюдал за ней, следил внутренним зрением и, если понадобилось, мгновенно отыскал бы в любом районе Атроса. Вот и сейчас, имани уже завернула за угол, пропала из виду, но мужчина даже с закрытыми глазами мог совершенно точно сказать, где она в данный момент находилась. Двигалась или стояла. Как себя чувствовала.
Огненная искра, трепещущая на ветру среди множества серых точек. Как ожившая фигурка на древней зачарованной карте, доставшейся в наследство еще от первых драконов, которую маленький Рэй часами рассматривал в семейной библиотеке.
Мужчина опустил веки, вспоминая, какой он увидел имани тогда, на балу, перед сиэдом. Она сияла — ярко, ослепительно, окруженная смутными безжизненными тенями. Он ни с кем бы ее не перепутал и не усомнился ни на мгновение — шел прямо к ней, не замечая остальных.
Его обещанная.
Он не знал ее имени. Пока не знал… Но не спросил, хотя очень хотелось — боялся спугнуть. Слишком уж напряженной, настороженной она была. И говорить о том, что ему теперь даже искать ее не надо, что, благодаря дракону, больше никогда не потеряет, тоже не стал. Для откровенных разговоров и признаний еще наступит время — чуть позже, когда она научится ему доверять.
Дракон внутри коротко, гневно рыкнул, не соглашаясь. Протестуя.
Ему, в отличие от Рэйнарда, все казалось предельно ясным и очевидным: охранять пару, находиться с ней рядом. Всегда. Что бы ни случилось. Рэйнарду стоило огромного труда преодолеть сопротивление зверя и позволить имани уйти.
— Моя, — бесновался дракон. — Не отпущу.
Проще всего было согласиться со зверем, задержать, спрятать от всего и ото всех, закрыть на тысячу замков свое сокровище, а потом охранять днем и ночью. Но имани смотрела на него с такой надеждой, тоской, и, вместе с тем, с такой отчаянной решимостью, что отказ стал бы чудовищной ошибкой. Непоправимой.
— Не твоя. Пока еще не твоя, — ответил он тогда дракону. — И не моя. Чтобы стала нашей, сейчас надо отпустить.
Но зверь не понимал, не желал понимать. Слишком молодой, горячий, яростный и нетерпеливый. Слишком своевольный и сильный. Первый за многие столетия.
Из-за того, что имани постоянно угрожала опасность, дракону пришлось повзрослеть раньше срока. И теперь он рвался на свободу, стремясь сломить человека, подмять под себя, стать главным в их паре.
