В свете мягких ламп и тихой музыки, атмосфера вызывает чувства мечты и страсть. Открывшись под костюмом своего богатого любовника, вы почувствуете трепетный шок от предвкушения близости — как в сказочной грезе. Вам кажется, что это может быть только сон, пока вы лежите в больнице и оперируют вас....
Похоже, «Жена по праву» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В застывшей тишине я зашуршала юбками и, дотянувшись до камушка, висевшего на моей талии, сорвала нить.
— Держи, — протянула Роберту согретый теплом моего тела камень, и “супруг”, на миг сжав его в ладони, отправил вещицу в карман брюк.
Подол спутался и никак не желал распрямляться, или это у меня руки не оттуда росли? Я смущённо стояла, одёргивая низ, и мысленно ругалась.
Всё же рано позвала его повернуться, нужно было сперва привести себя в идеальный порядок.
Во взгляде Адальхарт скользнуло умиление.
Но Роберт зачем-то коснулся моей щиколотки, легко, чуть уловимо, но ни за что не поверю, что случайно. И я, вздрогнув, полетела на него, как спущенная стрела.
Сейчас точно поцелует. Несмотря на обещания.
— Так вот, где уединились наши молодожёны! — раздался смешливый женский голос. — Вам не хватило ночи?
Я выпрямилась, поправляя волосы. И почему так некстати, в таком растрёпанном виде судьба столкнула меня с Констанс! Уверена, это была она… Только бывшая может с такой остекленелой ревностью рассматривать новую избранницу мужчины, оценивать степень припухлости её губ от поцелуев и искать на шее следы страстных покусываний.
— Добрый день, Роберт, Валери! — натянуто улыбнулась леди со струящимися по плечам рыжими змейками волос. На ней было вызывающе-красное платье с большим декольте и пышно стоящей грудью четвёртого размера — мечта любого здорового мужика.
— И тебе добрый день, Констанс, — пророкотал Роберт, поднимаясь с колен.
Он называет её просто по имени без титулов… как всё запущено.
— Добрый день, — буркнула я, хотя какой он, к чёрту, добрый…
Так то и не скажешь, что Адальхарт зол на королеву за измену! Вон, как задорно глядит на неё, всю такую сияющую!
Ну, если ему нравятся такие, как Констанс, то на худенькую и костлявую меня, лежащую в больнице, он никогда в жизни не посмотрит.
Эх, вот зачем я об этом подумала? Прочь, шальные мысли!
Порадовало одно: портрет, стоявший у кровати Роберта, принадлежал не Констанс.
