Автор
Закрыв дверь СИЗО за собой, я с облегчением опускаю руки. Эти стены казались гигантскими мешками, скрывающими меня от свободы уже полтора месяца. Но наконец-то свобода возвращается — и это не просто слово или надежда, а реальность, которую можно ощутить в каждом дыхании....
Тому самому, на котором однажды увидел билеты. Те, что и перевесили на судьбоносных весах при принятии мной решения.
Не свожу с него изучающего взгляда.
Открывает ящик, переворачивает его вверх дном.
А потом поднимает голову, смотря на меня с некой досадой. Не понимаю его. Перестал это делать ещё, когда брат вернулся в Россию.
– Нет их.
– Кого? – вопрос максимально тупой, но уточняю.
– Фото нет, – произносит уже твёрже.
– Ты привёз их с собой? – негодую, чувствуя, как в груди растекается настоящая магма. Затекает в каждый уголок.
Нет, я понимаю почему. Но из-за гнева слово само вырывается наружу.
Есть одно негласное правило. Если хочешь что-то спрятать, и чтобы это не увидел никто другой – нужно держать эту вещь всегда возле себя. То же самое с моим телефоном. Там слишком много информации, которая может уничтожить не одну семью, не одну корпорацию. В этой ситуации то же самое.
– И они пропали? – не дожидаюсь ответа. – На что ты намекаешь?
– Ой, блять, Влад, не начинай, – морщится, хватаясь за голову.
– Ты издеваешься?! – нет, я его сейчас серьёзно ударю. – Мою жену сейчас вся Россия за проститутку считает! Скоро это и за границу попадёт! Она и так на нервяках с этой беременностью и ногой! Думай, блять, куда они могли пропасть и кто их мог слить, если это сделал не ты!
Я хорошо знаю своего брата.
Он ненавидит лгать, как и я, но! Он делал это. Прямо мне в лицо. Из-за чего не до конца доверяю ему.
– Чего думать? – скучающе опирается о тумбу и опять морщится. Побухал он вчера знатно. Из-за чего? Брат второй день такой. Даже когда я к Громову пошёл, Генри недалеко оказался. И тоже в дрова.
Неужели всё из-за Кары? И известия о беременности?
Насколько они близки?
По разговорам Лины… Они виделись неделю.
Влюбился так же, как и я? Вряд ли. Если так, то мы в настоящей комедии.
– А я-то думаю, чего меня так развезло. Выпил же совсем ничего…
– Ну! – гаркаю на него. Сколько можно тянуть?!
Генри смотрит на меня раздражённым взглядом. Так и говоря: «Не догадываешься?».
– Девушка здесь одна была, – информирует, вальяжно разминая шею. – Как видишь, сейчас её тут нет.
