Автор
Закрыв дверь СИЗО за собой, я с облегчением опускаю руки. Эти стены казались гигантскими мешками, скрывающими меня от свободы уже полтора месяца. Но наконец-то свобода возвращается — и это не просто слово или надежда, а реальность, которую можно ощутить в каждом дыхании....
А вот все остальные…
Женщина, называемая моей матерью, сейчас наигранно плачет над сырой землёй, утирая платком ненастоящие слёзы.
Ей-то что? Завещание-то на неё оформлено, без денег не останется. Хоть и папиного состояния не так много, например, как у того же Вернера.
Остальные же перешёптываются за моей спиной и не стесняются говорить в лицо всякие гадости."
"Я не раз слышала фразу про мою перебинтованную после того дня с зеркалом, руку. Что я – суицидница, которая, не выдержав позора, начала резать себя.
И мне было бы всё равно, если бы не такое активное давление. Меня узнают практически везде. Шушукаются за спиной. Обсмеивают. А мне от этого тяжело. Морально очень непросто.
Поэтому первый день я сидела дома, не выходя. На следующий вышла с костылями пару раз и почувствовала на себе столько осуждения, сколько не видела за всю жизнь.
Но ничего. Я что-нибудь придумаю. На карте десять тысяч, которых мне хватит на первые несколько дней. Подработаю в интернете, а потом… Буду сидеть, как одиночка, дома и думать, что дальше.
Но сейчас я не в состоянии соображать.
Особенно, когда Левицкая, которая произвела меня на свет, убирает белый платок в карман. Наигранно печально кидает горсть земли в яму и направляется ко мне.
Уже представляю этот разговор, поэтому, ни капли не стесняясь, быстро разворачиваюсь и ухожу, насколько позволяют мне костыли.
И пусть все думают, что я – бездушная тварь, которой плевать на отца.
Какая разница? Репутация запятнана раз и навсегда. Скоро ещё и про завещание узнается.
Сразу всё переврут.
– И куда ты уходишь? – недовольный голос за спиной пытается остановить. Уже раздаётся рядом, и я понимаю – глупая мысль бежать на костылях от этой женщины. – Стыдно смотреть людям в глаза, потаскуха?
Я резко останавливаюсь. Поворачиваюсь в её сторону, и сил нет, хочу сцедить яд.
– А ничего, что я делала это из-за вас? – спрашиваю, недоумевая, как я вообще могла тогда согласиться на эту авантюру.
Но я знаю. Я боялась за свою задницу. Потому что, как только узнали бы о них – путь в модельный бизнес мне был бы закрыт. А я не для того пятнадцать лет безвылазно гробила своё здоровье из-за диет. Хотя всегда была склонна к полноте.
– Вы с отцом беспокоились о своей шкуре. Спокойно ответили тому анониму: «На, конечно, держи, делай с ней всё, что хочешь. Линочка сходит с тобой на свидание». Ага, свидание. Весёлое.
