Автор
Закрыв дверь СИЗО за собой, я с облегчением опускаю руки. Эти стены казались гигантскими мешками, скрывающими меня от свободы уже полтора месяца. Но наконец-то свобода возвращается — и это не просто слово или надежда, а реальность, которую можно ощутить в каждом дыхании....
Хотя оно так на самом деле и есть. Я многого о нём не знаю. Только то, что у него семья в Германии, своя компания. Любит секс, потрогать меня и показать всем, что принадлежу ему. И пусть, если это не так. – Твоё сопротивление только возбуждает. Люблю подчинение, помнишь? И покорять.
Помню…
И хоть убей, хочу сейчас развернуться, поиграться, не дать ему того, что он хочет, но не могу.
Позволяю стянуть с себя трусики, которые не слетели ещё в лифте.
Чувствую на обнажённой коже ткань его брюк, за которой кроется то, что не раз доводило меня до крышесносных оргазмов.
– Помню, – облизываю сухие губы, дрожа от одних только касаний пальцев. Там, где проводит – всё пронизывает коликами, что добираются до низа живота.
Нежно, что необычно для Вернера, скользит пальцем по одной ягодице, вырисовывая разные узоры.
И даже от этого невинного касания дыхание перехватывает.
От предвкушения. От представления, что он сделает дальше.
Но сейчас только это – интерес и возбуждение.
Что усиливается, стоит ладони пропасть, а потом звонко опуститься на ягодицу, вырывая с искусанных губ недовольный стон.
Он что, действительно, решил отшлёпать меня?"
"– Ты всерьёз? – спрашиваю недоумённо, пытаясь встать. Я-то думала… Совсем о другом!
Что сейчас он не выдержит. Расстегнёт ширинку, высвободит член из трусов и быстрым, грубым толчком войдёт на всю длину.
Но не судьба.
Я так не играю.
Поднимаюсь, и рука мужчины тут же давит на спину. Снова приковывает грудью к столу, слыша от меня только возмущения. Влад делает шаг назад, чуть отстраняюсь. И не сразу понимаю для чего.
– Какой же ты…
Мощный шлепок, и я замолкаю, поджимая губы и мыча. Проклинаю его в своей голове и хочу прибить.
Чего так больно! Я думала, это будет слабее, эротичнее, а сейчас… Будто ремнём бьёт. Не щадит. Словно провинилась и сделала ужасное.
Как папа за двойки в школе.
– Поиграли и хватит, Лин, – от этих слов напрягаюсь.
Только сталь, недовольство и равнодушие. Он такой, когда серьёзен. Когда злится.
– Я не шутил, когда сказал, что ты виновата. Предала меня…
И опять говорит эти неправдивые слова.
– Влад, – мой голос звучит резче. Потому что начинаю раздражаться. – Я ведь объяснилась!
Очередной шлепок по коже. Та горит и просит остудить её. Приложить что-то холодное.
