В этой книге Жена поневоле, читатель окунется в глубокий мир обмана и власти. Продажная жена Багратовой Эрики становится центром интересов влиятельного Соломонова, когда он требует подставную компанию на имя ее имени. Тихая жизнь сменяется драматическими событиями, ведущими к взрывной перестройке обстоятельств....
Похоже, «Жена поневоле» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но через мгновение понимаю, что если Багратов нашёл мой дневник, это означает, что он рылся в моём белье.
— Да, — подтверждает муж, словно прочитал мои мысли. — Дневник лежал среди твоего нижнего белья и был прикрыт белоснежными кружевными трусиками.
Багратов достаёт платок из нагрудного кармана пиджака и разворачивает его.
— Кажется, именно этими.
Мои глаза расширились от удивления. В нагрудном кармане пиджака лежал не платок. Это были мои трусики!
— Извращенец! — припечатываю Дамира ёмким словом. — Я не буду озвучивать версии того, зачем тебе нужно было копаться в моём белье.
— Нет!
— Нет? Но почему? — от возмущения я потеряла дар речи. Но быстро поняла, что если буду только задавать риторические вопросы, дело не сдвинется с мёртвой точки. — Багратов! Ты и сам всё прекрасно понимаешь. Наш фиктивный брак был заключён при определённых условиях. Но ты получил намного больше. Дай мне развод, как мы и договаривались!
— Нет. Развода не будет.
Багратов демонстративно складывает мои трусики красивым треугольником и снова засовывает в свой нагрудный карман.
— Я прочитал твой дневник и решил, что ты недостойна развода. Будешь терпеть меня, своего мужа. А знаешь, почему?
Багратов приближает своё лицо к моему.
— Потому что кое-чего в твоём дневнике не хватает.
— Чего же? — кажется, моё сердце ушло в пятки.
— Нескольких записей о том, как хорошо нам было в постели. Где они, Эрика?
Чёрт бы побрал этого пронырливого и догадливого мужчину.
— Почему ты решил, что они должны быть? — спрашиваю я, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.
— С того, что ты не пропускала ни одного дня. Ни одного, — подчеркивает Дамир. — Даже если в этот день обо мне нельзя было сказать ничего гадкого, кроме того, что «… он щёлкает костяшками пальцев. Фу, как мерзко!» Но почему-то записей о нашей близости нет. Вернее, они были!
Дамир просмаковал свои слова и облизнул губы. Меня обжигает от порочных воспоминаний.
Я приказываю себе реагировать на эту провокацию. Она волнует меня до глубины души и в низу живота разливается предательская слабость. Нам было хорошо в постели. Но во всём остальном жизнь с Багратовым — настоящий ад.
— Эти записи были, Эрика. Но судя по клочкам бумаги, торчащим между страницами, ты просто вырвала несколько страниц. Ты безжалостно выдрала несколько страниц описаний чистого восторга! — заявляет Дамир.
