Автор
На рисунках Номинары — любимой дочери владыки Киото — проступает необычайное умиротворение. А Наоми, ее заботливая жена-дама, погруженная в свой творческий мир, старательно рисует иероглиф «отчуждение». Кисточка для туши в специальной подставке — обычное приспособление, но сегодня оно становится ключом к загадочному предназначению его владельца.
Похоже, «Жена самурая (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Твое право знать, — он тяжело ронял короткие фразы, рассекая ими воздух. — Пять лет назад с помощью моего брата клан Тайра взял меня в плен. Они оказались довольно… изощренными. Меня клеймили, — он коснулся отметины на груди и сжал зубы, пережидая приступ обуревавшего его бешенства. — И обрезали волосы. Самураи носят их длинными. Это особый знак. Такое право есть только у нас. Лишиться волос — большое унижение. И я поклялся стричь их, пока не отомщу. Пока не убью Тайра.
У Наоми перехватило горло. Она не могла выдавить ни звука, кроме жалких всхлипов, а их она старалась держать при себе.
Минамото не нужна ее жалость.
Она по-новому взглянула на пучки всех воинов в поместье, на длинные волосы Фухито-сана и Нарамаро-сана, на рваные, неровные пряди Такеши.
«Как я могла не знать?..»
Он по-прежнему сидел к ней спиной: напряженные плечи, бугрящиеся мышцы на лопатках, иссеченная, загрубелая кожа.
— Почему твой брат так поступил? — вырвалось у нее против воли.
Такеши долго молчал, прежде чем ответить.
— Достаточно историй для одной ночи, — сказал он и опустился на футон, повернувшись к Наоми затылком.
Она подавила вздох и, прикусив губу, подвинулась к нему ближе, ткнулась носом в плечо, прижалась губами к прохладной коже.
Такеши дернулся, но отодвигаться не стал.
*Женщина-самурай, точнее онна-бугэйся (яп. ?????) — женщина, принадлежащая к сословию самураев в феодальной Японии и обучившаяся навыкам владения оружием.
* Мамору означает «защитник»
Глава 12. Ошибка
Дни шли за днями, складываясь в недели.
Первое время в поместье стало для Наоми самым ярким воспоминанием, но после свадьбы и того ночного разговора с Такеши ее эмоции будто бы притупились, и прожитое уже не столь сильно отпечатывалось в памяти.
Ее муж сдержал слово: каждое утро они тренировались вместе. Правда, он не позволял Наоми участвовать в учебных поединках с другими самураями, но она была рада просто ощутить тяжесть нагинаты в руке. Услышать мелодичный звон железа. Почувствовать запутавшийся в волосах ветер.
Такеши оказался терпеливым учителем. По крайней мере — с ней. Порой Наоми наблюдала за его тренировками с самураями, и те нередко заканчивали их с синяками, порезами различной степени глубины да и просто порядком измотанными.
А по окончании тренировки вниманием Наоми целиком завладевал водоворот дел. Вопросов, что требовали ее участия, было по-прежнему много, но постепенно она училась с ними справляться.
