Ей не о ком было заботиться; приглядывать, чтобы вкусно и сытно кормили, чтобы вовремя менялась прохудившаяся одежда, чтобы слуги расторопно убирали солдатские минка.
Мало с кем Наоми могла обменяться и парой слов: не с Мисаки же и Мамору ей обсуждать войну!
Первые несколько дней она бродила по поместью неприкаянной тенью, то и дело натыкаясь на места, нахождение в которых причиняло почти физическую боль. Площадку, где она наблюдала за тренировками Такеши и недолго тренировалась с ним сама, Наоми теперь обходила дальней дорогой.
Равно как и конюшни, и солдатские минка, и комнату для трапез… впрочем, едва ли в поместье нашлось бы место, которое не напоминало ей о Такеши.
Иногда она задумывалась, пыталась отыскать среди бушевавших внутри чувств разумное зерно. Пыталась понять, отчего ее тоска была столь острой. Столь горькой. Разъедающей душу, выжигающей сердце дотла.
«Я ведь так мало о нем знаю! Почти ничего»."
"И буквально через секунду перед глазами проносился десяток воспоминаний, показывающих, как сильно ошибалась Наоми в подобных суждениях.
Она знала о Такеши много больше, чем сама могла представить.
Она знала, как часто он может дышать, как крепко сжимать в объятиях, излившись в нее.
Как он обуздывает свой гнев и ярость, как держит удар.
Как он скрипит зубами, разглядывая ее избитое тело.
Как ласковы его руки, когда он накладывает повязки.
Как нежно скользят его ладони по ее коже.
Она знала, как сильно он любит отца, любил мать и сестер и будет ненавидеть брата до последнего вздоха.
Как избегает ту часть поместья, в которой некогда жил его большой клан.
И еще Наоми помнила, как смотрел он тогда — в последний раз.
Из бездны болезненных воспоминаний ее выдернуло послание Нарамаро-сана. Он предупреждал, что в скором времени им понадобятся все лекарственные снадобья, которые она сможет достать. А еще — знамена, с которыми надлежало идти в атаку.
И Наоми вновь погрузилась в водоворот хозяйственных дел. Из прочитанных трактатов она неплохо помнила лекарственные растения, и знала, что и как следует смешать, чтобы получить необходимую настойку или мазь.
Теперь ее дни были наполнены горьким вкусом трав, что оседал на языке, пучками и связками, ступками и пестиком, о который поначалу она стесывала ладони до кровавых мозолей, хоть и привыкла держать в них оружие.
Вместе со слугами она собирала травы в обширном саду, отправляла на поиски солдат — ей самой они не позволяли выйти за ворота поместья; перебирала, сушила, толкла, смешивала, выжимала…
В ее же руки со всех обширных земель Минамото стекались сведения об ожидаемом урожае, о забранных в солдаты крестьянах, о тяготах деревень, оставшихся без мужской силы. Наоми не чувствовала себя вправе разрешать подобные проблемы, но больше было некому.