Первые недели она сходила с ума от безделья, но с течением времени приняла его и смирилась. Ей пришлось смириться.
Закутавшись в оставшийся от Фухито плащ, безмолвной тенью она бродила по дорожкам поместья, мимо запорошенных снегом деревьев, посреди глухой к ее горю природы. Гуляя по саду, она казалась себе замерзшим растением, жизнь которого остановилась на долгую-долгую зиму. Ёрико только и оставалось, что предаваться воспоминаниям о минувших днях и ждать.
Ёрико к такому не привыкла и потому ей было особенно тяжело смириться со своим беспомощным, зависимым положением и принять судьбу. Она хотела бы умереть в бою рядом с Фухито, защищая его спину. Ну что ж, теперь она может умереть вслед за своим мужем.
В детстве, когда отец учил ее сражаться, он также учил ее беззаветной и нерушимой преданности тому, кого она однажды выберет себе в мужья. Она должна всюду следовать за ним, даже после смерти. Со дня свадьбы ее основное предназначение заключалось в служении ее мужу и господину. Смерть Фухито означала для Ёрико лишь одно — она должна совершить дзигай*.
Ёрико подошла к дверям и позвала служанку:
— Я хочу выкупаться, — сказала она. — Подготовь горячую воду для бочки.
Она опустилась на колени перед столиком для каллиграфии и оторвала верхнюю часть свитка, потому что не хотела, чтобы чужие глаза прочитали письмо мужа после ее смерти.
«… самурай должен любить своего даймё и страну. Я был неправильным самураем последние десять лет — с того дня, как понял, что кроме своей страны я люблю еще и тебя», — она обласкала взглядом столбцы, выведенные родным почерком, и принялась рвать бумагу на мелкие части. Она выкинет кусочки в воду, чтобы смыть остатки чернил.
«.. я не буду унижать тебя просьбой не умирать вслед за мной. Я знаю, что этим глубоко раню тебя и затрону твою гордость. Но, Ёрико, прошу, подумай также о том, где и как вырастет наша дочь. У нее уже есть обесчещенный отец, который оказался недостоин жизни. Но все еще остается мать, чье имя не покрыто позором».
Ёрико помимо воли улыбнулась, перечитав столбцы. В этих словах — весь ее муж. Она знала, что Фухито слышал немало упреков, в числе которых были упреки Хиаши-самы, о его слишком мягком с ней обращении.
Он никогда не отказывал ей в просьбах сопровождать его в поездках и сражениях и ни разу у него не получилось что-либо ей запретить. Безусловно, он знал, что Ёрико последует за ним, и отказать ей в этом праве не мог никто на свете, даже он. Но Фухито все же попытался ее попросить. Не заставить. Он всегда уважал ее право на выбор и не хотел вылепить из нее послушную лишь одному его слову жену.
Фухито ведь уговаривал ее тогда остаться вместе с дочерью в поместье. В тот день, когда поместье посетил Кенджи-сама.