Автор
На рисунках Номинары — любимой дочери владыки Киото — проступает необычайное умиротворение. А Наоми, ее заботливая жена-дама, погруженная в свой творческий мир, старательно рисует иероглиф «отчуждение». Кисточка для туши в специальной подставке — обычное приспособление, но сегодня оно становится ключом к загадочному предназначению его владельца....
Похоже, «Жена самурая (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Против своего обыкновения муж писал ей хоть и редко, но обстоятельно. Он рассказывал, чем закончился визит Асакура и о заключенном между кланами новом соглашении; говорил о встречах бакуфу в Камакуре и о том, как поместье переживает осень и зиму; интересовался, хорошо ли ей в монастыре.
Проходили недели после события, прежде чем его отзвуки долетали до нее — со слов Масато, разговоров между монахами-самураями или же из писем Такеши. Именно так она узнала, что был убит один из ближайших советников Хиаши-самы.
Шло время, и Наоми настолько привыкла, настолько полюбила это место, что даже немного растерялась, когда ранней весной, как только сошел снег, и по высохшей на холодном солнце земле могла проехать, не увязнув, рикша, Масато принес Наоми и Хоши радостные вести: очень скоро они отправятся домой.
"Такеши приехал за ними сам, и ради этого ему пришлось сделать долгий крюк в пару недель. Завидев отца, Хоши бросилась к нему и влетела в объятия, едва тот успел спешиться с лошади. Прибывшие с ним самураи старательно отворачивались и отводили взгляды, пока девочка восторженно верещала, захлебываясь в захлестнувших ее чувствах.
Встреча с Наоми прошла, конечно же, более сдержанно и спокойно, но, обнимая жену, Такеши так сильно сдавил ее в руках, что заставил тихо охнуть.
Внимательно смотря на нее, замечая и ее румянец, и вернувшийся блеск глаз, Такеши не мог не подумать, что время вдали от поместья действительно пошло ей на пользу. Он оказался прав, тогда почему же чувствовал легкую горечь?
Только вдали от поместья или еще и вдали от него?.
Наоми выглядела отдохнувшей и свежей, словно наступающая весна. Светло-серое, жемчужное кимоно подчеркивало сияние ее кожи и оттеняло насыщенно-зеленый цвет глаз. Ушла ее болезненная худоба, ушло ощущение, что о скулы и подбородок можно порезаться. Но — что важнее всего — из взгляда ушла звериная тоска и горечь.
— Я рад, что ты вернешься домой.
«Я рад, что ты вернешься ко мне».
И сердце Наоми уже в который раз дрогнуло и рассыпалось на тысячу кусочков.
Она моргнула раз, другой, избегая смотреть Такеши в глаза.
— Я тоже рада вернуться, — сказала Наоми, старательно разглядывая землю у себя под ногами.
