Автор
На рисунках Номинары — любимой дочери владыки Киото — проступает необычайное умиротворение. А Наоми, ее заботливая жена-дама, погруженная в свой творческий мир, старательно рисует иероглиф «отчуждение». Кисточка для туши в специальной подставке — обычное приспособление, но сегодня оно становится ключом к загадочному предназначению его владельца....
Похоже, «Жена самурая (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Дворец ничуть не уступал Императорскому, а во многом его превосходил: разбитый внутри сад с водоемами и зеркальными рыбами, россыпь цветущих деревьев, вышивки ручной работы, изящная посуда, просторные светлые комнаты, оббитые шелком ширмы и стены… Это стоило очень, очень дорого.
Уж он-то знал. Он знал деньгам цену и счет.
В свою спальню он возвращался в брюзжащем, подпорченном настроении. Старший сын, его позор до конца жизни, выглядел во время устроенного Сёгуном ужина полнейшим дураком. В очередной раз. Он даже побил его после палкой, но облегчения это не принесло.
Он был вне себя. Он сделал многое, чтобы уничтожить клан Минамото. Добить так, как не смогли Тайра. Но вот паршивец сидит напротив него за столом и наблюдает за позором его старшего сына, и смеет насмехаться над ним! Поговаривали, он привез в Камакуру жену, не посмев воспротивиться приказу Сёгуна, хотя и спрятал ее в другом месте.
Он тоже получит в некотором роде удовольствие от такого визита. Сможет взглянуть на деяния своих рук.
Он нетерпеливо махнул рукой, отсылая самураев, что следовали за ним неслышной тенью, и, раздвинув створки, вошел в просторную спальню. Он сделал один шаг, когда внутри него об опасности взвыло звериное чутье, не раз и не два спасшее ему жизнь.
Только вот в этот раз оно запоздало.
Грубая, привыкшая к катане рука зажала Дайго-сану рот, а знакомый голос насмешливо шепнул на ухо:
— Здравствуй, старик.
""Проклятый Такеши Минамото"", — успел подумать Дайго-сан.
Глава 53. Надежда
В ту ночь он вернулся в спальню лишь к утру. Ко времени его возвращения монастырь уже спал — кроме самураев Минамото, охранявших комнаты его семьи. В час волка перед самым рассветом, когда сильнее всего сгущается тьма, Наоми проснулась из-за шума.
Такеши развязал пояс, бережно уложил катану на подставку и снял тяжелое официальное кимоно. Он лег на футон позади Наоми и прижался грудью к ее спине, с недовольством отмечая, что она, кажется, замерзла. Зарывшись в ее густые распущенные на ночь волосы, Такеши поцеловал ее в шею и в висок.
