Автор
На рисунках Номинары — любимой дочери владыки Киото — проступает необычайное умиротворение. А Наоми, ее заботливая жена-дама, погруженная в свой творческий мир, старательно рисует иероглиф «отчуждение». Кисточка для туши в специальной подставке — обычное приспособление, но сегодня оно становится ключом к загадочному предназначению его владельца....
Похоже, «Жена самурая (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Вот как, — сказала Наоми тоном, каким обычно говорил он, когда вещи совсем не казались ему такими простыми, какими выглядели с первого взгляда.
Он посмотрел на жену, и она невинно вскинула брови. А потом вдруг шагнула к нему и на несколько секунд крепко сжала его единственную руку. Она редко позволяла себе подобного прежде, когда они находились на людях.
— Не тревожься, — мягко заговорил он и переплел их пальцы на пару коротких мгновений. — Все хорошо.
У нее задрожали губы, но Наоми быстро взяла себя в руки и кивнула несколько раз.
— Правда? — она посмотрела на него снизу вверх и закусила губу."
"— Да, — шепнул Такеши одними губами. — После завтра мы поедем домой. Сёгун попросил, чтобы до нашего отъезда Томоэ встретилась с Хиаши-саном и Акико-сан, и я не стал ему отказывать.
— Хорошо, — лицо Наоми вернуло привычное сосредоточенное выражение. — Это хорошо, что мы поедем домой.
Она вздохнула так, словно собиралась шагнуть в пропасть. Так вздыхает умирающий перед своей смертью; человек перед тем, как решится его судьба.
Решившись, Наоми сглотнула тугой комок, застрявший в горле, шагнула еще ближе к нему и принялась стряхивать с кимоно несуществующие соринки. Два раза она говорила ему то, что собиралась сказать. Но не ощущала никогда прежде подобного трепета.
— Ребенок. Я жду ребенка, Такеши.
***
Она смеялась, и у Такеши теплело в груди.
Разумеется, он не выдал себя ни словом, ни жестом. Так и продолжал стоять поодаль в компании Мамору и еще пяти самураев, скрестив на груди руки, с нахмуренным, озабоченным лицом.
Девочки, позабыв о том, как подобало себя вести, шлепали по мокрому песку босыми ногами — гэта и белые носки валялись в стороне, небрежно брошенные своими хозяйками.
Такеши молчал. Наоми смеялась, и он молчал.
Что толку ворчать, раз он поддался уговорам и согласился отвезти их на залив? Что толку закатывать глаза, когда и Хоши, и Томоэ, намочив ноги, уже умчались далеко вперед вдоль берега, и три самурая неотступно следовали за ними?
Когда смеялась его мать, отец смотрел на нее всякий раз. Такеши тогда был мал; он не понимал ничего. Сейчас же он не отводит от Наоми взгляда. Ветер растрепал ее прическу, и несколько прядей выбились из строгого пучка.
