Автор
На рисунках Номинары — любимой дочери владыки Киото — проступает необычайное умиротворение. А Наоми, ее заботливая жена-дама, погруженная в свой творческий мир, старательно рисует иероглиф «отчуждение». Кисточка для туши в специальной подставке — обычное приспособление, но сегодня оно становится ключом к загадочному предназначению его владельца....
Похоже, «Жена самурая (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Такеши продолжил свою опьяняющую, неторопливую ласку, и вскоре Наоми заметалась на темных простынях, сбирая ладошками ткань. Она давила стоны, кусая себя за запястье, и выгибалась, вскидывала бедра, словно просила Минамото о большем.
Но он знал, что делал.
Он ввел один палец, и тугие мышцы плотно обхватили его, сокращаясь.
«Такая горячая. Такая влажная».
Наоми протяжно застонала, когда Такеши принялся им двигать, не прекращая языком ласкать ее клитор. Она уже едва владела собой.
Наслаждение зарождалось рядом с тем местом, куда Минамото ее целовал, и растекалось горячими волнами по всему телу.
Такеши тогда отрывался от нее, делая крохотную паузу.
И сладкая пытка возобновлялась.
— П-пожалуйста, — выдохнула она, когда почувствовала внутри второй палец. Наоми подалась вперед, пытаясь насадиться, но Минамото играючи заставил ее замереть. И остановился сам. От этой несправедливости она захныкала, словно маленькая.
— Пожалуйста что? — спросил он и вновь поцеловал ее клитор, все сильнее и сильнее пульсировавший.
— Пожалуйста… — она едва могла говорить, всем своим естеством сосредоточившись на движениях его пальцев и языка. — Позволь мне… Не останавливайся…
— Что позволить тебе? — свободной рукой он с силой сдавил ее соски.
— К-к-кончить… — выдохнула Наоми, пунцовея от стыда.
— Хорошая девочка, — Минамото похлопал ее по бедру. — А теперь попроси меня по имени.
— Такеши, пожалуйста, — она отчаянно извивалась, пытаясь насадиться на его пальцы. — Ах…
— Такеши?..
Она чувствовала себя униженной, но то было сладкое чувство. Она распалялась все больше, пока Минамото заставлял ее умолять, и ей нравилось быть сейчас столь покорной. Нравилось просить, пока его пальцы и язык сводили ее с ума, лишая воли и рассудка.
— Такеши-сама! — выкрикнула Наоми. — Позвольте, Такеши-сама…
И он ей позволил.
Наоми взорвалась и вновь стала единой. Ее клитор пульсировал, сокращаясь, и она задыхалась, не способная вместить в себя столько… не способная это выдержать.
Затуманенными глазами Такеши смотрел на нее, бесстыдно распластанную на темных простынях, кусавшую алые губы, и слушал длинные полустоны-полувсхлипы.
И он не выдержал.
