Как раз вовремя. Вместе им удалось укрепить поврежденный щит и дать отпор одержимому духом художнику, а вот Брыгу, оставшемуся без поддержки, пришлось туго. Его работа замедлилась, он весь как-то сник, даже, кажется, уменьшился в размерах.
— Я могу хоть чем-то помочь?
Спросила от отчаяния — все сражаются, и только я стою здесь, как свадебный генерал на празднике. Думала, Брыг откажет мне, как Алистеру, я ведь тоже человек, да и магию хаоса не знаю. А мелкий хмыкнул и неожиданно произнес:
— Ты видящая. Можешь… наверное. Но это больно. Очень.
— Неважно.
Шагнула к нему, обрадованная тем, что помощь приняли, и услышала:
— Погрузи в меня руки. Откройся. Отдай…
В груди полыхнуло обжигающим холодом, дыхание перехватило на вдохе, и следом пришла боль — такая острая, жгучая, что у меня потемнело в глазах. Больше всего на свете хотелось отшатнуться, но я заставила себя остаться на месте. Замерла, ничего не видя, почти не слыша из-за нарастающего звона в ушах, и сосредоточилась на рваных ударах своего сердца.
Секунда…
Вторая…
Третья…
— Готово, — наконец выкрикнул Брыг. И уже тише мне: — Все. Отпускай.
Я уронила руки и оперлась на стену, жадно ловя воздух губами."
"Нити исчезли, проход в нишу был открыл, и Алистер с Гхарешем уже начали осторожно отступать к нам. Сейчас мы заберем Мину и наконец-то уйдем из этого проклятого подземелья…
Дувитан, вернее, вселившийся в него дух, тоже это понял. Взвыл как-то особенно мерзко — и тело художника отлетело в сторону, ударилось о стену, ненужной изломанной игрушкой сползло вниз. А Тень, освободившись от человеческой плоти, как от ненужной поношенной одежды, понеслась на нас. Пробила щит и…
В последний миг Брыг бросился вперед, заслонив меня собою. Тень врезалась в него и они оба с громким хлопком исчезли.
Наступила тишина.
Бой закончился. В комнате остались мы с Алистером, Гхареш, неподвижный Дувитан — живой или мертвый, трудно сказать. И так и не пришедшая в себя Алемина.
Дальнейшее запомнилось смутно в виде отрывочных, неясных образов.
Гхареш метался над местом, где пропали его соплеменники, пытаясь пробиться свозь невидимый мне заслон. Рычал, менял форму, уплотнялся, увеличивался в размерах, но все было бесполезно — его раз за разом отбрасывало в сторону…
Алистер склонился над Алеминой и осторожно, по капле, вливал ей в рот целебное снадобье из своих запасов…
А я стояла, не шевелясь, и все смотрела… смотрела… смотрела туда, где исчез смешной, мелкий лопоухий дух, который в решающую минуту прикрыл меня собой. Стояла и не могла сдвинуться с места, отвести взгляд.
Из ступора меня вывел Алистер.